Благодаря этому Пахом владел всеми видами стрелкового оружия, стоящего на вооружении в ВДВ.
Его учили прыгать с парашютом, и Пахом уверенно, без страха выпрыгнул из брюха самолёта навстречу прекрасной и одновременно пугающей, стремительно приближающейся земле. Страх пришёл позже, когда Пахом в поле собирал парашют и с удивлением поглядывал в голубую высь.
После первого прыжка Пахом уяснил простую, но очень важную истину: надо твёрдо верить в себя и в успех предприятия, даже если это прыжок через пропасть.
Но самое главное – в армии Пахом получил первый и бесценный опыт работы с людьми, или, как любил говорить ротный «с лишним составом». Со временем Пахом открыл в себе редкую способность разбираться в людях, какими бы словами и поступками они ни прикрывались. Казалось бы, человек исполнительный, аккуратный, с начальством вежлив, с сослуживцами свой «в доску», но нет у Пахома доверия к нему. «Душонка у него мелкая и гнилая!» – говорит про него Пахом. Проходит время – и солдат оказывается в санчасти! Вот только у бойца не ангина и не простуда, а множественные ушибы и перелом челюсти, которые он получил от сослуживцев, взамен украденных у них ночью денег.
Но хорошо и гладко в жизни не бывает, и если жизнь что-то даёт человеку, то требует от него что-то взамен. Так в характере Пахома появилась нехорошая черта: стал он злопамятен и нетерпим к тем, кто становился у него на пути. Однажды, после отбоя, Пахом вызвал в каптёрку, где с друзьями-сержантами баловался чифирём, недавно прибывшего в «учебку» курсанта.
– Я вызвал вас, товарищ курсант, чтобы обратить Ваше внимание на физическую подготовку, – спокойно произнёс Пахом, подражая командиру взвода.
– Обращайте! – ухмыльнулся курсант."
"– Обращаю! – в тон ему ответил Пахом и молниеносно провёл классическую «двойку»: удар левой в солнечное сплетение и второй, не менее сильный удар правой по корпусу. Курсант на мгновение завис всей тушей над Пахомом, после чего рухнул на свежевымытый пол каптёрки.