Меня это не оправдывает, безусловно, но что есть, то есть… И быть бы Клубничкиной жопке поротой, а потом оттраханной, но… Безумная девчонка умудрилась меня как-то переключить.
Да настолько, что я сам не понял, как подчинился, позволил ей играть с собой, как домашней псиной, гладить себя, чуть ли не за уши трепать…
Потом я, естественно, отыгрался… И всю ночь отыгрывался так, что утром Клубничка, сильно потрепанная, зацелованная и затраханная, еле свела свои стройные ножки.
И, казалось бы, после такого марафона мне можно успокоиться.
Однако же, бешеная ночь прошла, а внутри все как бурлило при одном взгляде на Клубничку, так и не прекратилось до сих пор.
Так что использую я свое служебное по полной программе.
Ну и ничем хорошим это не заканчивается, естественно.
Хохлов начинает напрягать сразу, как только заходит в кабинет. И с каждой минутой все больше и больше.
А уж когда лапы на Клубничку кладет…
Короче говоря, он только руки к ней протягивает, а меня уже из кабинета выметает.
По пути хватает соображалки придумать липовый отмаз, чтоб не убить его прямо в кабинете.
Отмаз пригождается, потому что убивать мне хочется зверски.
Причем, не только Хохлова.
Клубничка ведет себя очень безответственно и нахально, спокойно терпя на себе руки чужого мужика.
И, судя по прикрытым глазкам, даже наслаждается гадостными прикосновениями.
У меня все в глазах красным становится мгновенно.
Хохлова от расправы спасает только то, что он быстро уметается за дверь.
А вот испуганно глядящую на меня Клубничку нихрена уже не спасет…
Секс и…
— У меня задачи от Васильева, — я ошарашенно перевожу взгляд с запертой двери на каменное лицо Зубова, а в животе сладко и болезненно екает.
Мой злой начбез совсем, похоже, потерял голову.
И это почему-то… Заводит. Радует. Заставляет сердце колотиться с бешеной силой.
Этот безумец своей дикой агрессией и меня с ума сводит.
Вот как так?
Я прекрасно понимаю, что то, что сейчас происходит, опасно и глупо. Один раз нам повезло, никто ничего не понял, но там были обстоятельства! Все отмечали Восьмое марта! По коридорам центра никто не шарился.