Вроде бы говорит всегда так просто, едва ли не легкомысленно. Только вот ни разу ещё не было такого, чтобы за её словами не таилось нечто гораздо большее.
Ответить я не сумел, только кивнул, показав, что понял и принял совет. И мы пошли в дом.
Народу в гостиной собралось не меньше, чем на бракосочетании Нины. А с учётом шестерых охранников императорских отпрысков — даже больше. Стоял шум голосов, кто-то смеялся. Надя отдувалась за обоих именинников, улыбаясь направо и налево.
Но как только императорская чета вступила в помещение, сразу же сделалось тихо.
— Приятно видеть в одном месте столько достойнейших белых магов, — произнёс император так, как умел только он: вроде бы негромко, но даже сидящий на крыше флигеля голубь наверняка разобрал каждое слово и замер, чтобы шорохом перьев не нарушить величественную речь. — И тем более приятно, что все присутствующие здесь выше предрассудков. Что чёрный маг чувствует себя в этом доме так же свободно.
Император обернулся, и зардевшаяся Кристина машинально сделала шаг вперёд — тут же превратившись в объект пристального внимания всего рода Барятинских.
— Мы — люди, — повысил голос император, и откуда-то ему откликнулось эхо. — Мы провозгласили себя царями природы, опираясь на свой разум. И благодаря разуму мы можем разделять сферы своей жизни. Быть противниками в политике, но друзьями в светском обществе. Мы способны понимать, что политическое противостояние белых и чёрных магов необходимо для гармоничного развития и уверенного существования нашего общества.
Присутствующие разразились аплодисментами. Тем, кто с удивлением посматривал на Кристину снаружи дома, стало ощутимо стыдно, они прятали взгляды.
Грустно, конечно, смотреть на человека и понимать, что его время ушло. Что мир продолжает вертеться с бешеной скоростью, а он — не успевает. Крутит головой невпопад, ничего не понимает и только злится на эту бессмысленную для него канитель. Но радует то, что дед это осознаёт.