Мысленно прокатив по своему телу, начиная от ног, этакий энергетический мяч, я собрал на него всё воздействие и зашвырнул обратно — по направлению, которое указывал теперь уже отчётливо видимый шлейф.
Шар пролетел через зал, как комета, и врезался в Жоржа. Тот взвизгнул тоненьким голоском, взмахнул руками и повалился бы на пол, если бы не папа. Юсупов-старший подхватил свою кровиночку.
Глава 28
Последний поединок"
"Я, улыбаясь, наблюдал за Юсуповыми. Похоже, воздействие на меня было личной инициативой мелкого, отца он в известность не поставил.
Толпа скрыла Юсуповых — появились желающие помочь. А я отвёл взгляд. За Жоржа я не переживал хотя бы потому, что это был Жорж. Да и не угрожало ему ничего. Он просто единым махом получил весь тот ужас, которым пытался давить на меня. Максимум — штаны намочил. Ну пусть попробует обвинить в этом меня. Мол, стоящий на другом конце зала Барятинский так меня напугал, что я описился.
Тем временем мероприятие сделалось ещё серьёзнее. Очередной поединок закончился победой чёрного мага, и тот получил место в Ближнем Кругу. Счёт сравнялся, баланс достигнут. И теперь мне уже точно нельзя было проигрывать.
Правила отбора в Ближний Круг были целиком завязаны на баланс. Так, в этом году император запретил белым магам претендовать на место. Только те маги, которые уже состояли в Кругу, могли защищать своё право.
Впрочем, если бы их всех победили чёрные — тогда, разумеется, программа вечера бы расширилась. Император, в целом, не был фанатом идеи доминирования тех или иных, он хотел баланса. А испытания нужны были лишь для того, чтобы дать возможность другим родам поучаствовать в политической жизни страны.
— И последний поединок этого дня, — объявил наконец распорядитель. — Князь Константин Александрович Барятинский вызывается защитить место рода Барятинских в Ближнем Кругу. А претендовать на это место выходит князь Венедикт Георгиевич Юсупов.
Толпа разразилась аплодисментами. Люди будто забыли, что находятся во дворце, что здесь присутствует вся императорская семья, что они аристократы. Я видел в их глазах то же самое, что в своём мире видел в лицах зрителей подпольных боёв без правил.
Люди жаждали зрелища. Крови. Боли. Драмы… Не удивлюсь, если некоторые сделали ставки.
Я вышел на середину импровизированной арены, чувствуя на себе взгляды своих.