Онемевшие пальцы нащупали пряжку и расстегнули ремень. Я выскользнул из кабины. Последний шанс. Скоро я узнаю, спасает ли родовая магия Барятинских от падения с ТАКОЙ высоты.
Туша самолёта обогнала меня. А я летел спиной вниз, широко расставив руки и ноги, и улыбался серому небу, продолжая шептать:
— Я не верю тем словам, только сердце знает: верен путь, и дом мой там, где звезда сияет…
— Неплохо для белого мага, — послышался рядом голос.
Я повернул голову. Возле меня в точно такой же позе летел Венедикт Юсупов.
А у меня не осталось сил даже призвать цепь."
"— Можешь считать, что долг оплачен, — сказал Юсупов, и я заметил, что сквозь его тело просвечивает небо. — Ты вернул мне больше, чем брал. Несмотря на все наши разногласия, я рад, что ты победил эту тварь.
— Ты — не смог?
— Увы. Он оказался сильнее меня. И хитрее. Подчинил меня себе. Если бы не ты — я бы канул во Тьму навеки. Теперь же я смогу её кое-чем удивить. — Призрак Юсупова, готовящийся покинуть землю, усмехнулся. — Пусть райский сад чёрному магу не создать, но даже ад будет лучше того, что предлагает Тьма.
— Говорят, что это невозможно, — заметил я.
— Невозможно? — Юсупов повернул голову и посмотрел на меня. — Невозможно было терпеть твои выходки, пока я был жив! Вот это — невозможно. А с Тьмой ты разберёшься, не сомневаюсь. И ещё, одна личная просьба.
— Какая?
— Пригляди за Жоржем. Не хочу, чтобы этот самовлюблённый идиот закончил так же, как я.
— Проще будет разобраться с Тьмой…
Юсупов исчез, только отголоски его смеха ещё звучали в ушах.
Я закрыл глаза. Я продолжал лететь навстречу смерти или чудесному спасению.
Я победил. И уже не было ни страха, ни боли.
Эпилог
—… За выдающиеся заслуги перед Отечеством князь Константин Александрович Барятинский награждается высшей государственной наградой Российской Империи — орденом Святого Апостола Андрея Первозванного! За веру и верность!
Бравурная музыка. Аплодисменты — грохот которых отражается от высоченного потолка.
Я шагаю через Большой зал к императорскому трону.
Под ногами больше нет мраморных плит. Огромное нарядное помещение заливает солнечный свет. Он отражается в зеркалах, позолоте и начищенном паркете.
О том, что здесь происходило всего несколько дней назад, не напоминает уже ничего. И сам я — наконец-то, Надя едва не плакала от счастья — одет, как подобает. Полевую форму от Кардена сменил фрак — пошитый в том же ателье.