Но я же старше… У меня срабатывает неконтролируемый инстинкт — «Не тронь! Убьёт!», который распространяется на любого неопытного и зелёного бойца. Ещё с Бастиона осталось… до того, как я со скандалом попросил снять с меня клеймо «инструктора».
Нет, с Пушистым хвостом всё было идеально. Она, хоть и шкодила, но всегда делала это по-доброму и совсем капельку. Моя идеальная ученица! Ещё бы немного, и я сделал бы из неё самого совершенного Стирателя. Но у мастера отобрали холст. И краски. И вообще всё.
Так вот, обед мы провели в дружеской и очень приятной обстановке вместе с Иришкой и Алисой, которые сегодня вызвались составить нам компанию.
— Клавиши! Клавиши — это нечто! — произнесла блондинка: — Парни из нашего кружка сейчас репетируют отличную мотивационную песню группы «Куин»! Ох, как там играют на рояле… Вы бы только слышали. Мне очень нравится! Кстати, Толик… из тебя бы вышел отличный исполнитель.
— Нет, спасибо. Я уже выбрал свою стезю. — ответил очкарик, поедая томатный суп.
— Стезю Разносчика Скверны? — усмехнулась Алиса: — Такое себе звание.
— Кто тебе рассказал? — нахмурился Толик.
— О! Выяснилось, что клуб «Адского пламени» нынче в почёте. Туда вступила сразу пара очень сильных и перспективных учеников. Люси Игнатьева и Тимоти Вонг. Так что, мне сложно было не услышать утренние сплетни от Разумовской. Чуть уши не отвяли. — с прискорбием заявила старшая сестра.
— Тем не менее — у нас очень хороший клуб. Мне там нравится.
— Никто не спорит, Распространитель Ереси.
- Ха! Пам! Я тебя поймаю! Пам-пам-пам!!! — из-за стола… со стороны, где сидела блондинка, раздался крайне странный звук и писклявый девчачий голосок: — В школу не пойдём!!! Кйо!!! Потому что я тебя вот так… А, потом ещё… Кчауууу!!! ВАААА!!!! Пам-пам-пам!!!
Судя по тому, как быстро заливалось краской лицо Иришки, это играл её мобильник.
— Д… Да? — пытаясь провалиться сквозь землю, ответила она.
Это современная музыка? Это то, что сейчас слушают молодые люди? Нет… При всём уважении, как я уже говорил — любое искусство имеет право на существование, но это… Казалось, будто кто-то взял несколько музыкальных инструментов и положил в большой такой мешок из-под картошки, а потом начал размахивать и встряхивать. И вот та какофония, что издавалась этим неконтролируемым процессом записывалась и потом накладывалась на слова.