Небольшая толпа девчонок-первокурсниц с досадой стояла около одного из таких предупреждений на башне Совета. Эх, как же я вас понимаю! Ведь так и не успел потискать Злову…
Видимо, жалоб было слишком много. Да и наверняка у многих ситуация сложилась не так удачно, как у Имана.
Надо бы выяснить у Зловы, почему они так бояться превращаться в людей, чтобы давать отпор.
— Брат… — во дворе ко мне подошёл Толик, который выглядел… несколько напряжённым.
— Что-то случилось? — поинтересовался я.
— У инженеров там полная жесть! Я и не думал, что нас будут так грузить практически с первого дня… — тяжко вздохнул он: — Меня ещё и на дополнительные занятия по сбору оружия вписали.
— А у меня всегда были проблемы с чертежами… — вдруг произнесла возникшая из неоткуда Люси. Телепортировалась что ли?"
"— О, это нормально! У большинства людей проблемы с черчением. — отмахнулся Толик: — Но в этом и прелесть, что я хоть чем-то отличаюсь от других.
— Ой, опять прибедняешься. — усмехнулся я: — А вот у нас очень неплохой куратор оказался. Увлеченный своим делом!
— Строгий… — вздохнула Люси: — Мне кажется, что он будет грузить нас по полной программе…
— Абитуриенты! — громогласно произнесла Пуся, стоя возле входа в столовую: — Прежде, чем идти на завтрак — подойдите пожалуйста ко мне за получением проходного удостоверения! Беречь, как зеницу ока! Без удостоверения духи-инспекторы имеют право не впустить вас на территорию Университета!
Все подходящие на запах еды ученики выстроились в ровную очередь.
— Слышь! Белобрысая! А чего без почести? Я всё же… сын Барона, как-никак. — нахально заявил один из абитуриентов, что стоял в паре человек от меня.
— Прости, что ты сказал? — продолжая улыбаться, переспросила Пуся.
— Что слышала! Меня зовут — Илларион Павлович! Так что сперва обратись ко мне по полному имени, а потом уже я решу, брать что-то из рук простолюдинки или нет.
Мой кулак автоматом сжался. Я хотел подойти и морально уничтожить Иллариона Слизняковича за такие слова в адрес Пуси, но…
— Ты знаешь, кто такие Ведьмы Его Императорского Величества, мальчик? — лицо Пелагеи резко изменилось и стало до жути холодным. Нет, меня, конечно, предупреждали, что она суровая… но сейчас это было настоящим откровением.