Вот и решила ей мелкую пакость сделать. Свекровь каждый вечер перед сном обжиралась пирожными. Поэтому я хорошо знала: Ефимова от тортика не откажется. Ну и прилипнет потом к унитазу. Пустячок, а мне приятно!
– Почему вы об этом не рассказали следователю? – удивилась я.
– Попыталась правду доложить, а он договорить не дал, – заныла Юркина, – заткнул просто словами: «Экспертиза обнаружила яд. Мой вам совет: сотрудничайте со следствием, тогда судья проявит снисхождение».
Фаина молитвенно сложила ладони.
– Степан Валерьевич, помогите Вале.
– Детективное бюро нашего агентства работает бесплатно, – объяснил Степан. – Валя, почему вы ничего полиции не рассказали?
– Христос на допросе у Понтия Пилата молчал, – прошептала женщина. – Значит, и православным оправдываться не следует.
Я заморгала. Степан поднялся.
– Уважаю верующих людей. Моя мама в церковь ходила. Меня, правда, не водила. Я знаю, некоторые воцерковленные люди впадают в прелесть. Что она такое? Обманчивая святость, которая приправлена наивысшей формой лести самому себе.
– Нет, – прошептала Валентина, – никогда.
– Тогда завтра ждем тебя в офисе, – договорил Степан.
И мы ушли.
Войдя в лифт, я спросила у мужа:
– Ты читал Библию?
– Было дело, – кивнул Степан. – В колонии, куда я попал, в библиотеке книг почти не имелось.