– Мужа Зинаиды, – пояснил Илья. – Тихий такой был, скромный, бочком ходил, всем улыбался. Увидит кого из соседей во дворе или на улице – поет соловьем: «Доброго денечка, счастья тебе, радости». Прямо весь такой расчудесный, что аж противно. Ты ела когда-нибудь хлеб с вареньем, медом, сгущенкой, патокой, шоколадом, да еще сверху густо так сахарным песочком посыпанный?
Я поморщилась.
– Нет. Подобный сэндвич не для меня.
– А Николай Петрович был таким бутербродом, – продолжил Илья. – Сначала Ефимов нравится, потом от него блевать тянет.
Глава 9
– В начале нашей беседы без сомнений ответила бы, что Зинаида Яковлевна, – призналась я, – но после ваших слов про леденец… Вы, похоже, здорово обижены на Ефимову.
– Оскорбление мешает объективно оценивать положение вещей, – заметил Самсонов. – Я сначала хотел разорвать в клочья Зинаиду. Помчался к ней в логово…
Илья примолк, потом смахнул со стола ладонью крошки.
– Что вы про Ефимовых знаете?
– Почти ничего, – ответила я.
Самсонов встал и направился в коридор со словами:
– А у меня полное досье, сейчас принесу.
Отсутствовал он недолго, вернулся с толстой папкой в руках и продолжил:
– Дело, значит, такое. Я краснодеревщик, но непростой, работаю с антиквариатом и…
Самсонов на секунду замолчал.
– Пошли, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Не выпуская папку из пальцев, хозяин повел меня по коридорам. Мы шли и шли. Апартаменты казались бесконечными.
– Сколько здесь комнат? – полюбопытствовала я на очередном перекрестке.
– Десять, – вздохнул Илья. – Восемь заперты, не захожу в них. Мне двух хватает. Ну и мастерская. Вот, дотопали.
Самсонов открыл дверь, и я изумилась.
– Ну и ну! У вас прямо мебельная фабрика!
– Упаси Господи производить современные «дрова», – опять рассердился Илья. – Сейчас одно уродство мастерят. Посетил недавно выставку мебели. Матерь Божья! Стол на комариных ножках, гардероб со стеклянными дверками.