В итоге почти весь полуостров Пелопоннес оказался под властью Гильома де Шамплита, а Жоффруа де Виллардуэн стал его самым богатым и влиятельным бароном. Вскоре в один год умерли Гильом де Шамплит и его наследник, племянник Гуго. После чего Жоффруа де Виллардуэн, как самый влиятельный барон, и стал князем Ахейским. Пять лет назад его сын, тоже Жоффруа, женился на Агнессе, дочери Пьера де Куртене, Латинского императора. Так что теперь отец и сын могли править спокойно.
— Вашу церковь не притесняет? — поинтересовался я.
— В наши дела и обряды не вмешиваются, налогов не платим, в армии не служим, — ответил монах Аполлодор, — но вся церковная собственность находится под управлением латинского архиепископа Патры и примаса княжества Ансельма де Клюньи. За это он выставляет рыцарей на службу князю.
— Крепитесь, скоро опять станете подданными Ромейской империи, прогоните латинян на противоположный берег Адриатического моря, — сказал я.
— Неужели прогоним?! — усомнился монах. — Откуда ты знаешь?
Я чуть не ляпнул, что в школе учил.
— Их мало, подчиняться не любят, так что изведут себя в междоусобицах, и вы с ними справитесь, — ответил я.
О том, что место крестоносцев займут потом турки, что нынешняя полоса у них серая, а черная будет позже, я говорить не стал.
— Скорей бы… — вздохнув и перекрестившись, произнес Аполлодор. — Я хотел бы завтра отправиться в обратный путь. Князь ждет меня. Если до конца лета не вернусь, другого монаха пошлет.
— Вернешься самое большее через месяц, — заверил я. — Моя ладья отвезет тебя до днепровских порогов.
— Послание возьму, а подарки — нет, — твердо сказал он. — Нищего монаха никто не тронет, а поможет всякий. Как-нибудь через купцов их передай или сам привези. Мне сказали, ты в море, как дома.
— Пожалуй ты прав, — согласился я. — Передашь князю Жоффруа, что наведаюсь к нему через год или два. Если ничего не случится.
— Все мы под богом ходим, — согласился, перекрестившись, монах Аполлодор.
Я сказал Алике, чтобы написала послание родителям, сообщила о своем житье-бытье.
— В конце сделай отпечаток ладони Ивана, — посоветовал я. — Бабушке это должно понравиться.
— Ой, и правда! Она очень обрадуется! — воскликнула жена. — Аполлодор сказал, у моего брата Жоффруа до сих пор нет детей.
Закончив выводить красивые буквы на листе бумаги, она принесла ее мне:
— На, прочитай и поставь свою печать.