Однако цена на моколь была неподъёмной даже для обычных помещиков… Да и по качеству «Люблэн» сильно уступал своим иностранным конкурентам.
В итоге, железные колесницы несколько лет простаивали на складах, пока Юзеф не распорядился раздать их военным.
Резкий прыжок на яме, и чемоданы с сумками отправились в полёт. А металлический кейс с секретными документами и вовсе больно ударил Мацея Рыльского по голове, сбив фуражку.
— Курва… — выдохнул мужчина, и недовольно потерев ушибленный лоб, вернул головной убор на место: — Ты там дрова везёшь, или что теперь?!
— Простите, милсдарь! Дорога старая… Сами понимаете… — виновато ответил молодой парнишка-водитель.
— Смотри внимательнее! Глаза тебе на что?
— Буду внимательнее, милсдарь! Клянусь!
— Тоже мне… понаберут всякую малолетнюю шелупонь. — распахнув миниатюрное бронированное окошко, Подполковник сплюнул, и вновь откинулся на спинку потёртого кресла: — Сколько там ещё ехать?
— Пару минут, милсдарь!
— Ещё раз так меня назовёшь — выпорю! Тебя где учили манерам?!
— Карское военное училище, Милс… пан?
— До, кого дослужился?
— Младший Капрал, Господин Подполковник!
— Ясно… Шелупонь необразованная.
Значит, две минуты на дорогу. И потом ещё полторы минуты до кабинета…"
"Выходит, что через три с половиной минуты Его Величество узнает страшные новости! А затем… и без того серая никчёмная жизнь Подполковника резко оборвётся.
Дело в том, что Борис терпеть не мог скверные новости.
Только вот, стоит Михаилу Алексеевичу разозлиться, как не станет Царства… Ничего не станет. Будет лишь Российская Империя и весь мир из её колоний. А таких, как Мацей — прилюдно казнят.
— А может, в Париж? — сам того не ожидая, вслух выдал Подполковник.