А у парнишки по фамилии Каору и вовсе случилось сотрясение! Японец демонстрировал мне вызывающие элементы своей школы боевых искусств… Но совершенно случайно напоролся головой на моё колено. Мне было очень обидно, ибо парень действительно оказался весьма перспективным. Но невнимательным… Где ж это видано, чтобы студентики сами на вражеские колени своими личиками-то прыгали? Ужас!
Когда Матильда стояла посреди целого поля раненых дуэлянтов и крайне неодобрительно смотрела на меня, душенька миниатюрной садистки наконец-то успокоилась.
— Думаю, на сегодня хватит. — заключила Катюша и отряхнула руки так, словно это она переломала около сотни разношёрстных студентиков на арене: — Завтра в шесть часов! Опоздавшие не будут допущены до участия в Турнире. Помните об этом!
Оставшиеся в зале ученики, которые почему-то испуганно зажались в угол — с облегчением выдохнули и довольно быстро начали покидать Клуб.
Жаль. Я бы ещё немного размялся.
— Ну, как? — воодушевлённо поинтересовалась Настя: — Отвёл душу?
— Не особо.
— Ну, ничего! Завтра тебе дадут волю на квалификации. — с улыбкой ответила Шанго и похлопала меня по плечу: — Ни в чём себе не отказывай!
— Не понял… Чего это вдруг такая беспечность?
— Принимающая комиссия состоит из Мавры, Шиковой и… Барабанная дробь! Госпожи Пуси. — злорадно усмехнулась Настя: — Я буду не против, если она немного получит по попе.
— Издеваешься? Это же несправедливо!
— Женские хотелки, Володя. Они редко бывают справедливыми. — хитро подмигнув, ответила Шанго: — Ну, а вообще — это шутка. Я не из тех, кто переживает из-за мелочей.
— Да-да. Охотно верю. Кстати… — я огляделся по сторонам: — Богинь вижу. А Толика — нет. Куда он запропастился?
— Не знаю. Он исчез перед заключительной речью Шиковой.
— Нет. Анатоле сказал, что пошёл на разборки. — сонно зевнув, пояснила Лина.
— ЧТО?! — я не мог поверить своим ушам: — Какие ещё разборки?!
— Этого он не сказал. — пожав плечами, ответила волчица.
— Мратство… — злобно выдохнул я и быстро выбежал из зала.
Вот ещё не хватало, чтобы Толик влез в передрягу… Только печать начала холодеть! Нельзя допустить того, чтобы мой брат опростоволосился, испортив мне всю малину.