Через час, по дороге к полю боя заполошно вылетел артиллерийский полк, и быстро приведя пушки в боевое положение, начал обстрел с закрытой позиции. Снаряды не могли пробить щит, но изрядно его нагружали, и не давали магам Ордена снять купол, и хотя бы вывести наружу авиацию взамен потерянной. Глядя как вокруг его группировки словно из ниоткуда всё возникают и возникают войска, боевой комтур Ордена уже не считал свою миссию «лёгкой прогулкой», и вообще всю затею хорошей идеей.
А над местом высадки уже рассекали небо вполне современные истребители, никак не похожие на технику Серединного Мира, и в щиты молотили лучевые пушки, превращая технику и людей в обгорелые останки.
За вторгшихся взялись серьёзно. Ввиду приближения войск, атомные ракеты придерживали, но ракетчики держали пальцы на пусковых тумблерах.
Машина Владимира, рухнула на обожженный песок и под меланхоличное «Владетель в бою» по боевой связи Харты, и «Князь на поле боя» по тактической радиосвязи российских войск, вышел наружу, и чтобы не месить рыхлый песок, скастовал узор полёта, не прикасаясь к мечу, подлетел на низкой высоте к кинетическому щиту.
«Щит праха», окутывающий Князя, превращал в пыль пули и снаряды, а лучи рассеивал в безвредный сноп излучения словно вспышка подсвечивающий его со всех сторон. Рассыпая вокруг себя эфирные узоры, Соколов испепелял всё вокруг себя, доставая даже полковых магов, умиравших во вспышке детонирующих защитных амулетов.
Через минуту вступили маги основного боевого прикрытия, и поскольку им не требовалось держать щит, всю энергию ни сосредоточили на явно видимом противнике.
До центра построения оставалось ещё несколько километров, когда вокруг Владимира, скользящего над песками, пространство начало кипеть, расплёскиваясь в стороны протуберанцами осколков магических ударов."
"Владимир всё набирал скорость, и очень скоро маги начали промахиваться, но вот ответные узоры выкашивали плотные построения ордена сотнями, а порой и тысячами, когда, детонировала колонна подвозчиков боеприпасов.
Маги понимали к чему дело идёт, и очень сильно переживали. Они категорически противились ближнему бою, особенно с противником, которого так трудно достать.