Вокруг ахали, спорили, деловито оценивали удары нападавших, достоинства и недостатки его доспеха.
Панцирь был во вмятинах, будто по нему били молотом. В двух местах толстое железо не выдержало, зияло дырами. На теле Владимира насчитали три раны, к счастью – не опасные, а также с десяток широких ссадин и кровоподтеков.
Олаф с сочувствием пощелкал языком, но голос звучал беспечально:
– Нет, мечи держать не разучились… Тем выше наша слава!
По дворцу прокатилась волна арестов. Перепуганные сановники доносили друг на друга, предавали, сводили счеты.
Теперь куда бы Владимир ни направлялся, чувствовал на себе пристальный взгляд Вепря. Тот не стеснял, не давил, напротив – позволял вольности, которые не позволил бы другим наемникам, а однажды, забывшись, отсалютовал, словно командующему войсками.
Олаф заржал:
– Как ты его, а? Отец родной, без него бы пропали! Теперь у него хоть по голове ходи, не продаст.
– Надеюсь, – пробормотал Владимир.
– Да что там! Ему золота и драгоценностей насовали больше, чем нам!
– Да, – согласился Владимир, – но и нас не забыли. Это сразу решило кое-какие наши вопросы, верно? Но у меня к тебе просьба…
Олаф выпятил грудь:
– Если надо заменить тебя в постели…
Владимир сказал с неудовольствием:
– Быстро ты оромеиваешься.
– Зачем? – удивился Олаф. – Драка нас и так найдет. Где ты, там и драка. Я уже заметил. А вот на девок у меня что-то с глазами плохо. Не разгляжу! Говори, я заранее согласен.
– Я хочу сходить в город, – сказал Владимир.
– Понятно. Меч брать?
– И доспехи, – сказал Владимир нехотя, ибо рожа Олафа уже начала расплываться в насмешливой улыбке. – Это так, на всякий случай.
– Понятно, понятно, – согласился Олаф с радостным возбуждением. – Значит, будет что-то совсем головоломательное. Ну, Вольдемар, с тобой не соскучишься. Доспехи какие, легкие?
Владимир поколебался:
– Лучше булатные. А под них надень кольчугу. Так, на всякий случай. Сверху же лучше прикрыть рубашкой. Я не хочу, чтобы народ там видел, что явились императорские наемники.
– Понятно, скромный, – согласился Олаф мгновенно.