Мужик за прилавком смерил его угрюмым взглядом:
– Этериот? Ну, для таких гостей у меня вряд ли что найдется. Вы привыкли получать из казны, а не покупать.
– Я не ромей, – ответил Олаф. – Я иногда покупаю. А иногда просто забираю.
Хозяин сказал знающе:
– Варвар, понятно. Вся армия уже из варваров. Да и во дворце… Как тебе здесь после твоих степей? Или откуда ты? Удовлетворяет ли служба во дворце?
Олаф скривился, будто тяжело груженный верблюд наступил на больной палец:
– Когда идем на службу, вовсю глазеем на молоденьких девушек.
Хозяин хмыкнул, глаза потеплели. Олаф к полумраку привык, а ножи перед ним появились на прилавке даже лучше, чем висели на стене.
– И это все? – удивился он на всякий случай. – Да такие у нас в каждой деревенской кузнице!
– Да? – ответил хозяин.
У Олафа перехватило дыхание. Благородство лезвий проступает даже сквозь ножны – узкие и удлиненные, рукояти отделаны с изящной простотой, а когда потащил один из ножен, клинок выполз хищный и радостный, заблистал искрами, хотя солнечный свет остался за порогом.
Хозяин хмыкнул, варвара видно насквозь, и чтобы добить вовсе, выложил на прилавок еще – в богатых ножнах, рукоять из слоновой кости с насечкой, чтобы не скользнула в пальцах при броске, а лезвие, лезвие…
Хозяин наблюдал с удовольствием.
"Когда в лавку вошли четверо, Олаф ощутил, как по телу пробежала дрожь. Не от страха, его все еще не испытал ни разу, а от ощущения близкой опасности, а значит – ударов, брызг крови, криков и ссадин на костяшках пальцев.
Двое подошли и стали с боков, а еще двое замешкались, отрезая дорогу к выходу. Олаф краем глаза быстро оценил двух слева, грязных и в лохмотьях, другие явно такие же.
– Сходи в заднюю комнату. Принеси что-нибудь получше.
Хозяин, насупя брови, смотрел то на него, то на четверых, что с недобрыми ухмылками осматривали этериота. Один сказал грубо:
– Зачем кабану нож? Еще щетину себе повредит.
Трое захохотали. Олаф сделал вид, что только сейчас заметил их:
– Ты это мне?
– Тебе, разряженный петух, – ответил вожак, этот явно был вожаком.