– Новгородец все одно не уйдет.
– Я жду помощь, – бросил Ярополк отрывисто.
– Откуда?
– От ромеев. Не мог же Царьград вот так просто забыть о нас? Я столько гонцов послал! В конце концов, наш договор чего-то стоит?
Варяжко тяжело сдвинул плечами:
– Так-то оно так…
Ярополк бросил на него гневный взгляд, сказал громче, распаляясь все больше:
– Ромеи опоздают, им далеко, так печенеги придут! Эти рядом. Я им пожаловал земли по Днепру. Они за это присягали нести службу!
Варяжко повернулся к реке. Весь Днепр был покрыт ладьями новгородцев, люди кишели как муравьи.
– Мир таков, что помогать берутся только сильному. Кто и без них бы одолел. Думаю, стоит Владимиру свистнуть, как те же печенеги объявятся под его знаменами! Да только не позовет!
– Почему? Хочет очистить, как заявил, земли и от печенегов?
– Нет, мы и так в его кулаке.
Ярополк выкрикнул яростно:
– Но должна же быть… должна же быть даже у печенегов совесть, наконец… Честь! Или их нет? Нет верности слову?
Варяжко сказал, как в погребальный колокол бухнул:
– Меж людьми, да и то не между всеми, бывает… И честь, и совесть, и верность.
– Я все-таки верю слову печенегов. Они никогда не нарушали!
– Это было раньше.
– А что изменилось?
– Пришел этот… Княже, я могу попытаться выбраться. Если хочешь, я доберусь до печенегов. Это наша последняя надежда…
Ярополк покачал головой:
– Там кордоны – муха не пролетит!
– То муха, – буркнул Варяжко.
Хан Куря отвел глаза. Видно, что ответ давался с трудом, но он говорил, прижимая ладони к груди, разворачивая ладони и снова прижимая к сердцу:
– Великий посол кагана земли Русской, доблестного князя Ярополка, сына Святослава… Ты проделал трудный и опасный путь, выбираясь из осажденного Роденя… Да, я тоже слышал, что из него муха не вылетит незамеченной. Передай великому кагану мои слова.
– Правильное дело сотворили, – сказал Варяжко.
Он сидел на толстом ковре, неловко поджав под себя ноги. Рабыни подносили ему еду, Варяжко все еще насыщался, словно наверстывал за весь голодающий Родень.