С охотой дотягивались через головы и плечи стражей, щипали, били, плевали, бросали комьями грязи и камнями.
Бойкие разносчики уже сновали с лотками через плечо, торговали пирожками, горячими хлебцами. Какой-то купец спешно привез ящик с заморскими леденцами, сбывал по случаю зрелища по доходной цене.
Бирючи с четырех концов помоста объявляли вину каждого, по одному подталкивали к плахе. Иные плакали и пытались вырваться. Народ улюлюкал, палач мерно взмахивал топором. Слышался хряск костей и глухой стук, когда острие вонзалось в дубовую колоду.
Когда усталый палач показал, держа за волосы, на все четыре стороны последнюю голову, толпа взорвалась неистовыми воплями:
– Палю! Давай скорее остальных! На палю!
Дружинники гнушались работой палачей, потому добровольные помощники из народа сами ставили лестницы, тащили упирающихся семерых, самых знатных и влиятельных, совсем недавно попиравших их свысока.
Ингельд позвал к себе Рольда, верного помощника, проверил, нет ли кого поблизости.
– Сегодня вечером соберешь всех. Пусть никто не ночует в захваченных домах. Всякий, кто выпьет сегодня хоть каплю вина, будет наказан жестоко.
Рольд смотрел с удивлением.
– Настал час, – ответил Ингельд глухо. – Думаешь, нам достаточно, что нас наняли как простых бондов? Нет, русы подзабыли, с какой силой имеют дело!
– Захват? – вскрикнул Рольд пораженно.
Ингельд торопливо зажал рот могучему викингу, зашипел, как разъяренная змея. Рольд виновато замолчал.
– И еще, – велел Ингельд жестко. – Никому ни слова. Пока не соберешь всех в большой гриднице, которую так опрометчиво дал мне в жилье конунг Вольдемар.
Рольд смотрел горящими глазами. Лицо его пылало, рука дергалась, пальцы хватались за рукоять меча.
– Сделаю, ярл! Если удастся, то это я буду твоим ярлом, а ты станешь великим конунгом всех этих земель! И все викинги будут в этой Гардарике, стране городов, настоящими ярлами!
Он поспешно выбежал из гридницы. Ингельд вышел немного погодя, взял двух берсерков, сам пошел прочесывать узкие улочки города.