– Я бы сохранил жизнь Вольдемару, – сказал Ингельд с сожалением. – Но он ведь дерется как разъяренный тур! Он перебьет половину моего отряда, если пытаться взять живым.
– Я тоже, – вздохнул Рольд, – его полюбили многие. Но ведь, не удавив пчел, меду не достать?
– Увы. Но он должен погибнуть как викинг: с мечом в руке на пиру!
– Да, это будет достойная смерть.
– И пусть он попадет в небесную дружину Одина!
Они обошли терем, прикидываясь пьяными, вернулись к крыльцу, где дверь была распахнута настежь.
– Пойдем, – сказал он сдавленно, – пора выводить людей. Поделимся славой.
Рольд лишь хмуро оскалил зубы.
Они возвращались к воротам, когда чуткое ухо Ингельда уловило ритмичный стук. Земля начала подрагивать. Луна выплыла из облаков, осветила темную площадь, где выпуклые булыжники блестели так, будто вся площадь была заполнена черепахами. С той стороны выходило пешее дружинное войско! Одинаковые остроконечные шлемы, с которых соскальзывают мечи и топоры, темный щит у левой стороны груди, меч на поясе… Передние ряды в кольчужных рубашках, что опускаются до колен, а дальше ноги защищают высокие сапоги из задних ног тура, такую кожу не всяким мечом просечешь!
Впереди шагал тяжелый воевода со свисающими на грудь белыми усами.
Ингельд и Рольд, затаив дыхание, ждали, что будет дальше. Воеводу узнали, это был Панас. Он внезапно исчез из глаз еще при осаде Киева, когда стало известно, что Ярополк собирается бежать в Родень.
Воевода уже почти прошел всю площадь, когда вдруг вздрогнул, словно очнулся ото сна, хлопнул себя ладонью по лбу:"
"– Ба! А это чем не место? Чо мы в потемках будем искать постоя, тыкаться из угла в угол? Разобьем шатры прямо здесь, перед княжьим теремом!
– Аки печенеги поганые? – спросил кто-то с сомнением.