Он построил на его месте новый город, сделав его второй столицей Римской империи, равной самому Риму, украсил дворцами и театрами, переселил туда часть богатых римских семей…
Он сам не предполагал, что вскоре ему самому придется спешно переезжать в древний Визант, который он, перестроив, переименовал в Новый Рим! Ну вроде как жители из Старгорода, что на новом месте основали городок, нарекли его Новгородом… И что столица Римской империи указом того самого императора, здесь именуемого базилевсом, будет перенесена именно сюда, в Царьград!.
– С тех пор прошло всего лет пятьсот, – объяснил Добрыня небрежно, – ну, не ровно пятьсот, а с гаком… Ну, с хвостиком…
– Как у козы? – спросил озадаченный Волчий Хвост.
Добрыня призадумался:
– Гм… нет, у козы короткий, потянет лет на двадцать. Как у тебя! Я имею в виду волчий.
– Это лет на семьдесят? – спросил Волчий Хвост.
Глава 7
Добрыня уплатил пошлину, а по грамоте к базилевсу их пропустили без долгого карантинного досмотра, обычного для торговых судов. Владимир сошел на берег, навьюченный как заводная лошадь, хотя и коней пропустили в Царьград. Толмача дали другого, а проводника попросту навязали, хотя Добрыня заявлял гордо, что он-де знает здесь все вдоль и поперек.
Владимир, уже осмелев, прилип к новому толмачу, жадно учил ромейские слова, запоминал, спрашивал, как то или иное новое слово, выражение. Добрыня бросил с насмешкой:
– Нас поселят в квартале русов… Там с десяток домов, купленных нашими купцами. А дома не в пример киевским.
– А вдруг толмач отлучится? – попробовал защититься Владимир.
– Ну, не всегда же лялякать с ромеями, – сказал Добрыня равнодушно.
– А что такое обезьяны?
– Ну, что-то вроде тебя. Только настырнее.
Дорога от гавани и к городской стене ошеломила пестротой, разноголосьем. Людей как на базаре, идут пешком и едут на конях, странных огромных зверях с двумя горбами на спине, маленьких длинноухих лошадках, а настоящие кони были такие разные, что Владимир даже от них не мог оторвать взора.