От Дуная Болгарское царство теперь простиралось через Преслав до границ Фракии, через Охриды до Адриатического моря, через Меленик, Сер и Веррию до Архипелага, а через Лариссу – до Фермопил.
Тавр захаживал каждый вечер, рассказывал новости. Большей частью, что и как деется на Руси, о закордонных делах лишь упоминал, но однажды в середине повествования о вятичах вдруг со смехом хлопнул себя по лбу:
– Да, чуть не забыл! Самуил, спеша укрепить победы, потребовал от базилевсов их сестры… Говорят, неслыханной красоты девка удалась!
Владимир похолодел.
– Что… повтори…
– Говорю, Самуил хочет породниться с базилевсами.
– А что… те ответили?
Тавр пожал плечами:
– Что они могут? Тянут время, решают, советуются. Но женщины в таких делах всегда лишь только гвоздики, ими скрепляют доски. Думаю, отдадут.
– За Самуила? – вскрикнул Владимир в ужасе.
Тавр насторожился:
– А пошто нет? Зато империя обезопасит свои границы с той стороны.
Владимир молчал долго, боясь, что голос дрогнет, а то и перехваченное спазмами горло издаст одни хрипы. Тавр еще что-то говорил, Владимир не слушал, собирался с силами. Наконец сказал как можно будничнее:
– Пошли гонца к базилевсам. Если отдадут сестру Самуилу, мы двинем на империю свои войска!
Тавр смотрел удивленно. Затем в глазах появилось глубокое уважение.
– Ты прав. Породнившись с базилевсами, Самуил возымеет власти чересчур много.
Сумрачный край лесов, где не только конному, но и пешему не пробраться, если не знаешь тайных троп. Влажная земля вздрагивает, когда с грохотом валится одряхлевший дуб, тревожно кричат невидимые в кронах птицы. Зеленый потолок так высоко, что и не различаешь, как ветви сливаются воедино, всюду только гигантские столбы в три-пять обхватов, что подпирают вечно ненастное небо.
Не потому ли загордились вятичи, что небо держится на вершинах их деревьев? Здесь по распадкам бегут ручьи такой чистоты, словно выбежали прямо из вирия.
Князья стягивались в оговоренное место в окружении гридней. Каждого сопровождали отроки. Позади князей ехали их бояре, знатные мужи, а сзади держалась челядь, с трудом удерживая на поводках своры борзых и гончих.