Кровь текла из носа и рта, он поминутно сплевывал. Земля вокруг него покрылась красными комочками, что быстро сворачивались шариками, пряча сгустки крови, чтобы ее не увидело нещадное небо, бог Сварог.
Наконец он искривил лицо в гримасе. Его ладонь с маху ударила по ладони Владимира.
– Куда там… Я думал, что дерусь… Теперь я вижу, что такое драться на самом деле!..
Сзади раздался довольный хохот. Добрыня с дружинниками весело ржали, бряцали оружием. На их молодого князя, которого и князем никто еще не звал, смотрели с интересом.
К Владимиру подъехал грузный сумрачный мужик. Весь заросший черной бородой в крупных кольцах, в меховой шапке, несмотря на лето, одетый добротно, богато, на холеном коне.
– Это наш беглый холоп, – сообщил он гудящим басом. – Виновен в самовольном заселении. Платить отказывается. Мол, земли вольные…
– Они и есть вольные, – прохрипел Звенько.
– Были вольные, а теперь там стоит знамено тиуна Курбата!
– И это все? – спросил Владимир, кончиком пальца вытер кровь с брови, дыхание восстанавливалось быстро. – Такой зверюга мог бы натворить чего-то и похлеще…
Парень начал осторожно продвигаться в сторону леса. Владимир сделал знак уже своим дружинникам. Те заступили беглецу дорогу. Парень уронил голову на грудь.
Мужик оглянулся через плечо.
– Теперь на нем еще и вира за калецтво, – сообщил чернобородый, голос был злорадным. – Если не за убивство!
Владимир чувствовал на себе взгляды дружинников. Он покачал головой:
– И только за это гнались с мечами?.. И если бы не мы, засекли в капусту? Видать, насолил еще чем-то. Но не сказываете…
Добрыня захохотал гулким басом, от которого вздрогнули кони:
– Наверное, он жену этого Курбата… ох-хо-хо!
– И полюбовниц! – добавил другой дружинник, и все захохотали, забряцали оружием.
– И Курбатову собаку! – выкрикнул сквозь слезы третий, все захохотали еще громче.
Парень стоял опустив голову. С тех пор как его окружили дружинники Владимира, он стих, перестал бросать взгляды в сторону близкой стены деревьев.
– Земли теперь занятые, – огрызнулся чернобородый. Он без нужды поправил меховую шапку, выпрямился, люто посмотрел на Владимира.