— Погоди, а что ты здесь делаешь?
Смирнова закатила глаза, и пояснила:
— Не поверишь! Утром забыли у тебя машинку. А она же у нас уникальная! Одна такая, на всю Москву. Да что там, на целом белом свете второй такой нет! В общем, любит мой ребенок эту потрепанную жизнью игрушку, бескрайней любовью. Ест с ней. Спит с ней. Купается, тоже с ней. Уж не знаю, в кого он у меня такой непрошибаемый однолюб, но истерику закатил мне знатную. Возвращаться сразу не стала, чтобы не отвлекать от работы. Погуляли с ним в парке.
Валерия сдавленно застонала:
— Выходит, мне не почудилось. Он действительно был там, перед тем…как я отключилась?
— Да, — кивнула женщина, подтверждая. — Испугался жутко. Визжал не своим голосом. Его любимая Лерочка, и без чувств! Ладно, Станислав Юрьевич успокоил, и наплел ему с три короба, про спящую красавицу. Готовься! Скоро придут тебя поцелуем к жизни возвращать.
Лера засмеялась бы, над нелепостью ситуации…если б только желчь к горлу ни подступила.
— А…а Герман?"
"— Он ничего не знает! — Отозвалась уже Регина. — Ушел раньше. И мы…знаешь, мы не рискнули его оповестить.
Не удивительно!
— Лера, — Смирнова аккуратно подбирала слова. — Станислав Юрьевич мне все рассказал. Абсолютно жуткая и неприемлемая ситуация! Терехов возмущен не меньше. Желает помочь в расследовании, и выделяет вам, как нашим партнерам, очень толковых безопасников. Виновного вычислят по горячим следам.
Михаил?
— А это случайно ни тот Миша, который «оближ…
— Еще слово, — строго предупредила, предусмотрительно зажав ладонью ее рот, — и я не стану тебе помогать!
О, Господи! Это, правда, он! Тот самый. Мистер «Миша, оближи меня всю»!
Щеки запылали болезненным румянцем.
На полу. За диваном. В кабинете Смирновой. В то же самое время!
«Хочу тебя, до гребаного безумия!»
Шептал он тогда, превращая кровь, бегущую по ее венам в кипяток.
«Ты — мое проклятье, Мелкая! Мой долбанный смертный грех!»
За грудиной предательски заныло.