Остальные не спите, работайте, шторм не слабеет, но сильнее не становится.
Обережник с трудом проделал проход среди груза, это вообще было возможно потому, что «Лебедушку» по-умному грузили. И Данила, наконец, увидел, откуда бралась вода, она просачивалась сквозь доски, находила мельчайшие щели между, крупной росой покрывала борт изнутри.
– Так-так, – проговорил Шибрида, освещая всю картину из светильника. – Даниил, бери бочонок. Вот видишь эту доску, давай вдоль нее иди и густо промазывай.
– Ага, понял, – пришел в себя Молодцов.
Достал деревяхой густой кусок смолы и смачно ляпнул им куда сказали.
– Да осторожней, бестолочь, – донесся крик Чини. – Паволоку в воду не урони и тюки на одну сторону не перекладывай, опрокинешь нас, балбес.
Обережники на эти крики внимания не обратили, своих дел по горло. Протискиваясь между грузом и бортом, Молодцов щедро смазывал доски смолой, ну эта штука выглядела как смола, что на самом деле это было, хрен ее знает.
Данила шумно откашлялся, ну и провонял же он этой мастикой; коротко отдышавшись, он позволил себе задуматься. Немедля заметил одну разницу – волны уже не били с такой яростью в ладью.
– Други, слышите? – спросил Молодцов.
– А, заметил, что мы выскользнули из сетей Ран, ну и что с того, работать можно прекращать?
– Так я это, – с трудом соображая, что ему сказал варяг, ответил Данила, – я закончил уже.
– Правда, дай-ка я гляну?
Шибрида в прямом смысле по голове Данилы пролез к корме.
– И вправду все, ладно, вылезайте отсюда, а то зарылись, как сваральфы, я дальше сам закончу. А вы ведра таскайте.
Молодцов неловко, как слезающий с дерева кот, пополз обратно, потом кое-как смог развернуться и выбраться на свободу за Жаворонком. Там было хотел приняться за опостылевшую работу, но его опередил напарник.