– Ложная тревога?
– Слава богу, блин. На фронте Эболы все спокойно, друг мой. А с новой вакциной, надеюсь, мы ее укротим. Ты скучаешь по ней?
– По кому?
– По этому. По такой жизни. По работе. По тому, чтобы быть по уши в дерьме.
– Я никогда не был таким, как ты.
– Что это значит?
– Я никогда не работал в «красной зоне». Я никогда по-настоящему не бывал по уши в дерьме.
– Не надо, тебе приходилось буквально плавать в дерьме.
Бенджи рассмеялся. Робби был прав. Сколько раз ему приходилось ползать по дну пещеры, заваленному гуано летучих мышей, или брести по щиколотку в голубином дерьме, курином дерьме, обезьяньем дерьме, человеческом дерьме?
– Чудесно, но, по крайней мере, в меня никогда не стреляли.
– Справедливо. – Робби взглянул на часы. – Ну хорошо, совещание начинается через час. Предлагаю зайти внутрь, накачать наши долбаные сердца черным кофе и поскорее приниматься за дело.
* * *Внутри закусочной царила пестрая смесь полированного хрома и деревянных панелей.
Бенджи очень нуждался в кофеине.
Робби бросил на стол отчет. Всего несколько листов бумаги, скрепленных степлером и неряшливо засунутых в папку. Тонкая папка означала то, что к настоящему времени ЦКПЗ было мало что известно о том, что происходило.
Все трое прошлись по деталям. В какой-то момент Бенджи пришлось остановить Робби и спросить:
– Подожди, фельдшеру не удалось ввести седативное?
– Она сказала, что игла не смогла проткнуть кожу.
Симптом. Но чего?
– Возможно, склеродерма.
Склеродерма делает твердой кожу – и, неизбежно, внутренние органы, – и без лечения расстройство аутоиммунной системы может привести к опасным для жизни последствиям.
– Ну возможно, однако никаких внешних признаков. Ни кальциноза, ни склеродактилии, ни расширения капиллярных сосудов под кожей.
– А может быть, фельдшер просто… облажалась? – вскочив с места, предположила Сэди.
– Точно, – кивнул Робби. – Я сам подумал о том же. Мы здесь не в бурлящем мегаполисе; никогда не знаешь наперед, что найдешь.
Склонившись над кофе, Бенджи заговорил тихо – хотя в закусочной не было посторонних, доедавших свой завтрак, он действовал осторожно, не желая поднимать панику.