– Я принимаю ваше предложение, майор.
Крут швырнул окурок сигары в мусоросжигатель.
– Отлично, – сказал он. – Значит, договорились. Капитан Малой, канал связи держать открытым постоянно.
– Есть, сэр.
– Элфи.
– Майор?
– Будь осторожна. Твоя карьера висит на волоске.
– Так точно, сэр.
– И, каторжник?..
– Полагаю, ты имеешь в виду меня, Джулиус? – с притворной усталостью вздохнул Мульч.
Крут грозно воззрился на гнома.
– Все кончено, Мульч. Теперь тебе не сбежать. Так что приготовься к небу в клеточку и друзьям в полосочку.
Поднявшись со стула, Мульч повернулся спиной к экрану. Быстрым движением руки он расстегнул клапан специальных туннельных штанов и явил взгляду майора свою огромную заднюю часть. В мире гномов, как и в других культурах, это считалось страшным оскорблением.
Майор Крут в ярости ударил по кнопке, прерывая сеанс связи. Ответить на этот жест ему было нечем. Но очень скоро он встретится с этим ворюгой лицом к лицу, и тогда…
К западу от Ваджира, Кения, Восточная Африка.
"Когда Мокасин Макгвайр очнулся, голова его буквально раскалывалась на мелкие кусочки. Боль была настолько сильной, что он просто обязан был придумать яркий образ для ее описания – на случай, если когда-нибудь он все-таки издаст свои мемуары. Наконец Мокасин подобрал нужные слова: он чувствовал себя так, словно внутри его черепа метался разъяренный дикобраз. «А ведь неплохо, – обрадовался он про себя. – Не забыть бы записать в свой блокнотик».
""Стоп, – тут же нахмурился Мокасин.
Подобная реакция была естественной, когда люди приходили в себя после имплантации памяти. Несколько мгновений старая личность еще сохранялась, но затем в разум вторгались внешние раздражители и стирали ее навсегда.
Мокасин оперся на руки и сел. Дикобраз в его голове совсем обезумел – мелкие, но длинные иголочки принялись нещадно жалить мягкую мозговую ткань.
– О-о, – простонал Мокасин, сжимая руками разрывающуюся от боли голову.
Что все это значит? Куда его занесло? И, самое главное, как он тут оказался?
Мокасин посмотрел на свои руки. На какую-то секунду его мозг спроецировал на кожу образ татуировок, но и это воспоминание почти мгновенно испарилось. Кожа была безупречно чистой. По рукам струился, подобно водопаду, солнечный свет.
Вокруг Мокасина раскинулась пустыня терракотового цвета, окаймленная вдалеке сине-фиолетовыми холмами.