Наконец куранты отбили получасовой промежуток, и он обвел взглядом свой кабинет в особняке на краю древнего квартала Синь-чэн. Тревога в глазах Филина отражала сумятицу, царившую в его душе. Отправка подводной лодки «Чжоу Эньлай» с приказом следить за американским фрегатом была чудовищной глупостью и преступлением, она до такой степени противоречила интересам Китая, что Ню был вне себя от омерзения и гнева."
"Огонь в глазах Ню потряс бы его коллег, привыкших видеть Филина на заседаниях Комитета и правительства сонным и неподвижным.
Этот глупейший приказ не только дал американцам понять, что китайские субмарины следят за их Пятым флотом, — он значительно повышал опасность катастрофического исхода инцидента с сухогрузом.
Когда майор Пэн высказал свои мысли о Джоне Смите и о возможной причастности Ли Аожуна к рейсу «Доваджер Эмпресс», Ню впервые заподозрил Вэй Гаофаня в коррупции, поскольку Ли был его ставленником и даже пальцем не шевельнул бы без благословения своего покровителя. По всей видимости, они оба рассчитывали нажиться на продаже перевозимого груза. Вэй был отнюдь не первым чиновником Джун Нань Хаи, не устоявшим перед соблазном стяжательства.
Однако отправка «Чжоу Эньлая» выворачивала это предположение наизнанку.
Сцепив пальцы за спиной. Филин развернулся на каблуках и вновь пересек кабинет. В каждом его шаге звучали гнев и отвращение. Теперь он точно знал, что Вэй и есть неуловимый противник соглашения по правам человека. Он пытался похоронить договор, но этим его измена не ограничивалась. В сущности, Вэй вознамерился спровоцировать инцидент с Америкой, конфликт такого масштаба, что он повернул бы стрелки часов вспять, назад к «холодной войне».
Ню со страхом и гневом осознал истинные цели Вэя: он жаждал не денег, а власти.
В боковую дверь кабинета постучали, и Ню метнулся к ней с живостью, которую трудно было ожидать от шестидесятилетнего человека. Он отпер замок и распахнул дверь перед майором Пэном.
— Входите.