— Даже если их не интересует наше предприятие, они могли выйти на вас, проследив за информационными утечками из Белого дома. Это должно было чертовски встревожить вас.
— В сущности, утечки не имеют к нам прямого отношения. До тех пор, пока никто не знает, чем именно я интересуюсь и с какой целью, у меня нет никаких причин для беспокойства. К тому же у нас появились гораздо более серьезные затруднения.
— Например?
Поколебавшись, МакДермид все же решился сообщить дурные вести:
— Ю Юнфу жив. И его супруга тоже.
Послышался разгневанный крик:
— Это ваш промах, МакДермид! Где они? Где эта проклятая декларация?
— В Китае.
Возникла продолжительная пауза. Казалось, человек на другом конце линии пытается взять себя в руки.
— Как это получилось? Ведь вы заверили меня, что документ сожжен!
Вздохнув, МакДермид посвятил собеседника в подробности.
— Два миллиона — мелочь, карманные деньги. К тому же я отдам их, только если буду вынужден это сделать.
— Вы не решите этим всех затруднений, вдобавок у нас нет никаких гарантий, что мы получим декларацию. — Человек на другом конце линии справился с потрясением, его голос вновь зазвучат ровно, едва ли не успокаивающе. Было очевидно, что он великолепно владеет речью и способен мгновенно принимать решения. Вероятно, он привык к публичным выступлениям. Рэнди уже почти убедила себя в том, что это политик, которому свойственна дипломатическая манера как можно меньше говорить и не выдавать своих истинных мыслей.
— Так, как они требуют. Но мы припасли для них несколько сюрпризов. Фэн уже подъезжает к Дацу.
— Если Ли Коню так умна, как вы говорили, она будет ожидать его появления. — Возникла пауза, и, когда незнакомец заговорил вновь, у Рэнди создалось тягостное ощущение, будто бы она уже слышала этот голос, причем, вероятно, недавно.
— У меня нет времени, чтобы искать ему замену. К тому же он не только знает всех, кто причастен к нашему делу, но и бывал в Дацу, осуществляя там какую-то операцию. Он имеет разрешение свободно перемещаться по территории Китая. Иностранцу очень трудно получить такое право.
Собеседник молчал, но Рэнди продолжала терзаться чувством, что этот голос ей знаком.