Но сейчас было не время для грандиозных планов. Сейчас было время теряться в толпе. Время становиться призраками. Снова."
"Мы растворились в утреннем потоке людей, оставив позади «Эбенового кита» и его кровавую тайну. Молчание между нами было красноречивее любых слов. Они прошли свое первое крещение. Их руки были чисты, но в глазах навсегда поселилась тень, которую они только что оставили после себя в этом месте…
Глава 18
Вернуться в наше логово — не просто в безопасное место, а в дом прадеда Альфреда было сродни возвращению с войны.
Воздух в гостиной, обычно пропитанный запахом старой бумаги, пыли и едким запахом перегретой электроники от безумных изобретений Альфреда, сегодня был коктейлем из новых, контрастных ароматов. Сладковатый дымок грога, которым наш техник пытался «стерилизовать» царапину на предплечье, полученную при прыжке через забор.
— Не могу поверить, что у нас… что у меня получилось! — выдохнула Алина, сбрасывая на спинку стула дорогой парик «куртизанки высшего полета». Ее собственные огненно-рыжие волосы вырвались на свободу, словно жидкое пламя.
— Он смотрел на тебя… а ты просто… даже не шелохнулся! И потом… такой молниеносный удар! Бам! И все! Я думала, мое сердце сейчас либо взорвется, либо остановится! Оно колотилось вот тут, в горле!
Она ткнула пальцем в основание шеи, и ее рука дрожала.
— «Бам» — это крайне ненаучный и непрофессиональный термин для описания точного проникающего удара в щитовидный хрящ с последующим перерезанием яремной вены, — не отрываясь от стейков сказал я.
Лия молча сидела в глубоком кожаном кресле, сжимая в обеих руках большую кружку с дымящимся чаем. Но я видел — видел краем глаза, — как мелко-мелко дрожат ее пальцы, обхватывающие фарфор.
— Лия, — мои пальцы обхватили ножку массивного хрустального бокала. Я налил густого, почти черного вина из графина и протянул ей. — Выпей. Не для того, чтобы забыться или напиться. Для якорения. Чтобы твое тело запомнило не только напряжение боя, но и вкус награды после. Это важно.