Первым пришло обоняние — запах пыли, свежей штукатурки и старого дерева, смешанный с едва уловимым ароматом вчерашней медовухи, что застоялась на полу у кровати. Новое жилье. Еще не обжитое, еще не ставшее моей собственной крепостью, а так — временный укрепрайон, ячейка в бетонной пустыне города на реке Неве.
Я открыл глаза, встречая тусклый свет питерского утра, пробивавшийся сквозь немытое окно. Посмотел на Потолок, он был белым и безликим. Как незаполненная страница. Или как чистое поле перед боем двух сильнейших армий на снегу зимой.
День первый. Начинается охота на крупную рыбу.
Мышцы мягко напряглись, отзываясь на мысленную команду, и я поднялся с матраса, брошенного прямо на пол. Никакой роскоши. Никаких лишних деталей. Все так, как должно быть. Ритуал начался с первого шага по холодному ламинату.
Дальше несколько подходов отжиманий и прокачки пресса. Потом продолжение ритуала.
На крохотной кухне, больше похожей на нишу, я поставил на конфорку джезву — старенькую, медную, купленную между делом на ближайшем от меня рынке.
Я насыпал внутрь мелкого помола турецкого кофе. Густой, черный, как ночь после удачного задания. Без сахара. Горечь была необходима. Она будила не только тело, но и душу, выжигая из нее последние остатки сомнений, которых у меня в принципе не было никогда.
Повернут голову и увидел, как из окна напротив за мной наблюдает девушка лет так двадцати, но все её лицо покраснела. Еще бы, я же не одел трусов, а утренний стояк никто не отменял. Заметив, что я увидел ее слежку она стремительно покинула мой взор.
Пока кофе закипал, поднимаясь пенистой шапкой, я прошелся по квартире. Взгляд упал на строгий черный конверт, лежащий на подоконнике.
Кислота ярости, едкая и знакомая, плеснула в глотке. Предатель. Тот, кто продал мой орден, моих братьев, нашу клятву. Тот, кто спокойно читал лекции по этике магического взаимодействия, когда сам от этой этики был максимально далеким сукиным сыном.