Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Всего-то ничего. Я такие задачи каждый день решаю. Улыбнулся. Ничего не могло в этот момент испортить моё настроение!

Глава 11

Дни в специальном отделе сливались в одно серое, монотонное полотно. Время здесь, казалось, текло иначе — медленно, вязко, и каждый раз я был в предвкушения вечерней свободы. Были только смены. Бесконечные потоки данных на экранах, тихие щелчки интерфейсов, мертвенная тишина, изредка прерываемая монотонным голосом из динамиков, отдающим ничем не примечательные распоряжения."

"Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих.

Я сидел за своим магбуком, совершая привычные, доведённые до автоматизма движения. Пальцы скользили по сенсорной панели, глаза бегали по строчкам шифрованных отчётов, но мозг был занят другим. Он выстраивал и перестраивал планы, как генерал перед решающей битвой, прокручивал каждую деталь, каждый возможный исход событий.

Хвостика я сегодня с собой не взял. Оставил его с Алиной, под предлогом того, что «агенту нужен выходной». На самом деле, внутри сидел холодный, скребущийся червь предчувствия.

Что-то должно было случиться. Воздух был слишком спёртым, слишком напряжённым, даже для этого места. Коллеги, обычно напоминавшие статуи, сегодня казались ещё более застывшими, их бесстрастные маски были натянуты на лица. Они не просто работали они как будто ждали. Ждали какой-то невидимой команды!

И она пришла.

Не громом с небес, не сиреной тревоги. Всё произошло тихо и от того — в тысячу раз страшнее.

Одновременно, как по невидимому сигналу, все экраны магбуков погасли.

Одновременно замерли пальцы, застывшие над сенсорными панелями. Гул системы, её низкочастотное, едва уловимое дыхание, оборвалось, оставив после себя звенящую, оглушительную тишину.

Я замер, стараясь дышать ровно. Это был тот самый момент.

И тогда они поднялись. Все. Каждый сотрудник в огромном рабочем зале. Они встали с своих мест одним плавным, синхронным движением, как марионетки, управляемые одной рукой. Их позы были неестественно прямыми, плечи — отведёнными назад, подбородки — приподнятыми.

И глаза… Боги, их глаза. Они были пусты. Не стеклянны, не задумчивы — пусты. В них не было ни мысли, ни эмоции, ни искры жизни. Только ровная, бездонная, мёртвая гладь.

Сердце ушаталось в груди, колотясь о рёбра, как птица о клетку. Я заставил себя подняться вместе со всеми. Скопировал их позу — спину в струнку, руки по швам, взгляд, устремлённый в пустоту перед собой. Внутри всё кричало, но лицо оставалось маской бесстрастия. Я был одним из них.