"
"– Что это? – удивленно спросила Ирина. – Небо пасмурное, солнце так всходить не может.
– Солнце уже три часа как взошло, – ответил Веретьев и ускорил шаг.
Чем ближе были они к деревне, тем явственнее ощущался в воздухе запах гари.
– Там что, пожар? – испуганно спросила Ирина. – Какой-то из пустых домов загорелся? Так их вроде поджигать-то некому. Саша, а вдруг это у Светланы Георгиевны беда?
Теперь они оба почти бежали. Столб огня теперь был виден отчетливо, и поднимался он вовсе не с участка Куликовых, а с другой стороны улицы.
На улицу выскочила Светлана Георгиевна, увидела Ирину, кинулась ей на шею.
– Господи, живы, счастье-то какое. А мальчонка, мальчонка-то где?
– В лесу, в лагере, – ответила Ирина.
Пожилая женщина мелко-мелко закрестилась.
– Бог отвел от беды, Бог отвел, – запричитала она.
– Что случилось?
– Я проснулась оттого, что собаки залаяли. Выскочила на крыльцо, мать честная, тут огонь столбом. Я скорее к телефону, пожарным звонить. Потом сапоги натянула и сюда, думаю, может, помощь нужна. Гляжу, а тут входная дверь крест-накрест забита. Так, что и не выйти. Вот ведь где страсть-то господня. Убить тебя кто-то хотел, девонька, да еще какой лютый способ выбрал – спалить заживо вместе с мальчонкой.
Ирина схватилась за щеки и посмотрела на Александра. Тот стоял неподвижно, как каменное изваяние, но наконец отмер и глянул на часы.
– Стой здесь и жди пожарных, – сказал он. – Еще позвони Семену Ильичу, расскажи, что случилось. Вот номер. Ребятам я по дороге наберу, велю Игнату с Женькой сюда бежать на всякий случай. Светлана Георгиевна, сознайтесь, вчера, после нашего ухода, вы все-таки позвонили Мохову?
– Вот те крест, нет. – Женщина снова мелко закрестилась.
– Кто же тогда поджег мой дом? – спросила Ирина. – Полиект Кириллович мертв, тем, кто на болоте прячется, вы не звонили. Может, молния?
– И дверь снаружи заколотила тоже молния, – сквозь зубы сказал Веретьев. – Ладно, с этим я позже разберусь. Звони давай, а я пошел.