– Как получится, – рефреном повторила Таня, явно думая о чем-то своем.
– Иди спать. – Эта нежданная их близость вызывала досаду, потому что не входила в веретьевские планы. Еще с этой стороны осложнений не хватало. – Иди спать, Таня.
– А ты?
– А я буду дежурить. Вместе с Игнатом.
– Ага. Ты будешь дежурить, а он будет спать. – Девушка фыркнула, высказывая свое несогласие с таким положением вещей.
Веретьев был уверен, что его напарник вовсе не спит, слышал это по его дыханию, но смущать Таню не стал.
– Ничего, я его разбужу, – сказал он, встал, рывком поднимая Таню, подтолкнул ее в сторону санитарной палатки. – Игнат, подъем.
Напарник завозился, делая вид, что действительно только что вынырнул из дремы. Все-таки хорошие ребята были в отряде, понимающие. Таня грустно улыбнулась, помахала рукой и удалилась. Ее ровная спина выражала разочарование и покорность.
– Слушай, командир, – подал голос Игнат, дождавшись, пока тоненькая фигурка исчезнет за задернувшимся пологом палатки, – а те двое, кого мы ждем, что мы о них знаем?
– Что они беглые зэки, – довольно нелюбезно ответил Веретьев, – или тебе их полную биографию знать интересно?
– Интересно, – кивнул Игнат. – И тебе, я полагаю, тоже. Надо же заранее составить хотя бы приблизительный психологический портрет. Если они рецидивисты со стажем, скажем, у каждого несколько ходок за убийство, то, значит, им человека прирезать – все равно что мне стакан воды выпить.
В мирной, не экспедиционной жизни Игнат работал школьным психологом, и в его словах была логика. Веретьев даже снова разозлился на себя за то, что ему самому это не пришло в голову. А его же учили, что врага нужно знать в лицо еще до того, как он поднимет забрало.
– Я только знаю, что они сбежали из колонии на вертолете, – буркнул он.
– Какая девушка? – не понял Игнат, но Веретьев только рукой махнул. Мол, не приставай.
Он вытащил телефон и погрузился в него, оставляя, впрочем, все органы чувств работать на пределе. Он это умел, смотреть в текст, подмечая периферическим зрением малейшее движение вокруг.