События полугодичной давности, когда она сидела в тюрьме в Дербенте, готовясь стать живым товаром в уплату карточных долгов отца, сейчас казались страшным сном. Сон этот имел ещё и привкус лёгкого разочарования. Как и всякая аристократка своего времени, Мирослава хотела бы удачно выйти замуж. Одно время думалось, что судьба наградила её за терпение и храбрость в плену ни много, ни мало, а целым принцем из правящей династии Ирана и Аравии Гепардеви. Девушка вела себя так, как учила её баронесса Комарина, более опытная в подобных делах, но, похоже, только оттолкнула принца.
Частенько Мирослава пеняла самой себе, что необходимо было быть более покладистой, а не проявлять столь популярную нынче эмансипированность. Однако и излишне терзаться оборотница себе не позволяла. На иранском принце жизнь не заканчивалась. Какие её годы.
Тем неожиданней было получить весточку от принца во время одного из одиночных марш-бросков по окрестностям.
"«Милая Мирослава, я счастлив был узнать, что ваша кошачья сущность пробудилась! Также люди вашего сюзерена рекомендовали вас не беспокоить до окончания обучения, но я не вытерпел. Моё желание увидеть вас столь велико, что я презрел запреты и расстояния и сейчас нахожусь близ Лахденпхя Лахденпохье. Я, шахзаде из рода Гепардеви, смиренно прошу вас уделить мне толику вашего времени, чтобы утолить жажду видеть вас и ощущать ваш аромат!»
Сперва Мирослава по-женски хотела проигнорировать послание, чтобы позлить принца и заставить его помучиться, как мучилась неизвестностью она сама.
Однако же и покидать территорию школы было строжайше запрещено. Поэтому сейчас Мирослава всеми правдами и неправдами уговаривала ещё одну юную оборотницу прикинуться ею в казарме.
— Имал, ну что тебе стоит? От этого зависит моё будущее! — скорчила просительное личико Мирослава.
— Будущее не может зависеть от одного единственного мужика! — безапелляционно фыркнула совсем юная кошка, прибывшая на днях в школу вместе с выводком подростков-оборотней на обучение. Угловатая девочка переплетала на ночь блондинистую косу, с явным неодобрением разглядывая более взрослую оборотницу.