Так что вернём в целости и в сохранности, если сумеем договориться, — успокоил я француженку, которая после моих слов замерла и будто бы даже открыла рот пошире.
Гемос хмыкнул и вытряхнул из бывшей маркизы всё, что хоть минимально фонило магией. Капсулу уложил отдельно.
Осталась у нас маркиза в одном белье, причём довольно провокационном, красно-чёрном, кружевном, прозрачном. Ольга хмыкнула, оценив:
«Спроси у неё потом портного или модный дом, мы себе с девочками гардероб обновим!»"
"Я передал слова супруги и заметил, как нахмурилась брюнетка, к слову, без одежды шикарно выглядящая.
— Что ж, а теперь давайте начнём наш диалог с самого начала, — указал я Луизе-Антуанетте на кофейный столик у камина с двумя креслами и пледом.
* * *Пётр Алексеевич Кречет лежал на кушетке с закрытыми глазами, пока вокруг него крутился Борис Сергеевич Подорожников. Чего только с ним уже не делали, но лекарь впадал всё в большую задумчивость.
— Петь, клянусь, никогда такого не видел! Ты будто сам себя излечил, — Подорожников впал в ступор, но тут же поправился, — нет, не излечил, а накачал жизненной силой до отказа, оставив, прости Подорожник, какие-то схроны по всему организму у жизненно важных органов. Как только какой-то из органов подходит к опасной черте износа, то получает микродозу своей же жизненной силой и на время восстанавливает свои кондиции. Я такого и не видел никогда.
Император грустно улыбнулся.
— Я догадываюсь, откуда ноги растут у этого исцеления, — высказался Пётр Алексеевич. — Сейчас Андрея вызову, проверь его.
Император набрал номер на мобилете и пригласил сына в императорскую лечебницу.
— А Андрей здесь при чём? — не понял Борис Сергеевич, продолжая вносить поправки в поддерживающую терапию друга в связи с изменениями в состоянии того.
— У нас Софья подобные эксперименты делала в юности.