Гидра просто жрала всё, что ни попадя, с магией, а эти создали свою зверомагическую иерархию и возглавили её!»
«Давай-ка ты свои восторги засунешь себе куда-нибудь поглубже, — я едва сдерживал ярость. Алые вспышки то и дело мелькали на краю сознания, соблазняя столь близким и родным обещанием безграничной силы и могущества. — Что они вообще тут забыли?»
«У них с Гидрой было разделение ареалов обитания, — объяснил алтарь, словно говорил с ребёнком. — Они ей этот мир как младшенькой оставили на пропитание.
«Опять все, кому не лень, права на наши земли предъявляют! — выругался я, чувствуя, как гнев начинает подниматься волнами из глубины естества, бурля словно лава перед началом извержения вулкана. — Поскольку уступать им я явно не собираюсь, то мы плавно возвращаемся к вопросу об уничтожении. Как это уничтожить? Магия Рассвета их достанет?»
«Они — не люди, а создания первостихий, им твои Закат и Рассвет могут только загар подарить, но никак не навредить», — ответил с превосходством и гордостью алтарь.
«Если они — порождения первостихий, то, может, вы в состоянии высосать из них стихийные силы?»
«В теории, в состоянии, но не будем этого делать», — ответил алтарь, и его тон был настолько спокоен, что мне захотелось мысленно врезать ему.
С ума сойти! Отличный ответ!
«А ты не охренел ли часом? — возмутился я, чувствуя, как моё терпение ладо основательную трещину. — Я тебя по кускам собрал воедино, а теперь заявляются твои детки и требуют освободить им земли! Сволочизм ситуации зашкаливает, не находишь?»
«А мне не тыкай! Я ради тебя время обернул вспять для целого мира, а ты мне предлагаешь убить собственного ребёнка только за то, что тот в песочнице игрушку с другим ребёнком не поделил?» — возмутился алтарь, и в его голосе зазвучала неподдельная обида.
«Ссора в песочнице и захват мира — слегка разные вещи, не находишь?» — я едва сдерживался, отгораживаясь от алых волн манящей силы, бурлящих гневом в глубинах души.
«Трай…» — осторожно позвала меня Ольга, накрывая волной спокойствия. Вот только эта волна разбилась о валуны моего гнева.
«В контексте нынешней ситуации, практически нет никакой разницы!» — отрезал алтарь, и его тон стал твёрдым, почти непреклонным.
«Тогда иди и сам со своими „удачными“ творениями договаривайся!» — огрызнулся я, чувствуя, как гнев подходит к опасной границе.
«Боюсь, не выйдет. Они меня не слышат.