— Нравится⁈ Я же продолжу, пока не услышу правду! Кто?"
"— Я не знаю! — взвыл Шакал, когда шкура начала расползаться на глазах на второй лапе, оголяя не только плоть, но и кости.
— Врёшь!
«Да она одна из наших! Садистка ещё та», — максимально нейтрально отметила про себя Крыса, избегая даже мысленно обращаться к противнице, чтобы та не уловила направленные на неё эмоции.
— Не я! Клянусь силой, адамантием, жизнью, кровью! — взвизгнул Шакал. — Чем угодно клянусь, я не при чём!
— Хм… странно, а ведь не врёшь, не ты…
— Не я, мои были легионы и личи! — с воодушевлением отпирался бог, почувствовав уменьшение давления чужой магии.
— Врёшь… опускался и не до такого… Напомнить, как вы моего ребёнка из чрева вырезали?
Крыса услышала влажный чавкающий звук, тут же заглушённый воем Шакала, а спустя секунду рядом с ней в кустах приземлилась оторванная лапа бога.
«А вот этим подарком пренебрегать нельзя, — Крыса принялась очищать кость от мышц и сухожилий.
Увлечённо принявшись за дело, она не сразу обратила внимание на бормотание Шакала:
— Я скажу! Это всё она! Крыса! Дети — её идея!
«Никому нельзя доверять в этом мире, никому, кроме себя… Хотя и себе иногда тоже нельзя», — чуть подумав, добавила Крыса и направилась к соперникам с новосделанным ритуальным кинжалом.
* * *А Кречет оказался совсем не прост. Я надеялся загарпунить его, как Красного в своё время, и выкачать адамантий, но не тут-то было.
«Лучше уворачиваться, — честно посоветовал мне адамантий. — Там температура у луча такая, что даже нашу защиту с лёгкостью расплавит и испарит».
«И как его убить?»
«А демиурги его знают, — неопределённо ответил божественный металл, — толпой, наверное».
Меня такой вариант категорически не устраивал.
«Сближаемся! Мне нужна его кровь!»
«Всем нужна, не догоним!» — констатировал адамантий, будто бы насмехаясь.
«Тогда будем ловить на живца!»
Я приземлился и принялся на драконьей лапе создавать самородок адамантия.
— Кречет, ты же хотел силы? Мечтал возвыситься? Вот твой шанс! — я удерживал на руке кусок адамантия не меньше пары килограмм. Тот серебром сиял на лапе, приковывая к себе всё внимание.