Только отпусти… Никого не осталось больше… Дай мне хотя бы время продолжить род, чтобы всё было не зря… Я отомстил им всем, но, чтобы род и дальше продолжил выполнять свою миссию, нужно его продолжить… Год! Хотя бы год! И я сам сойду в склеп!
Получив неслышимый для меня ответ, подросток обессиленно опустился в пушистый снег.
— Будь по-твоему!
Глаза юноши закрылись, а когда веки снова поднялись, я увидел то, что каждый из нас, магов крови, не хотел бы видеть никогда, но с чем сталкивался хоть раз за всю свою жизнь.
Маленькая деревушка на рассвете казалась спящей. Жужжали пчёлы на весеннем первоцвете, собирая пыльцу. Блеяла отара овец, не выгнанная на пастбище, кукарекал крикливый петух, тихо скрипела на ветру калитка одного из дворов. Картина была бы умиротворяющей, если бы не запах крови, забивавший горло, вызывающий нечто среднее между тошнотой и жаждой, когда не знаешь, от чего больше сглатываешь слюну.
Я шёл по наезженной дороге в центр поселения, где стоял дом старосты, а по выходным шумела заезжая ярмарка.
Один из братьев в алой накидке старательно выводил руны на теле очередной своей жертвы, распластанной прямо на деревянном обеденном столе. Коса из некогда соломенного цвета стала багровой. Я видел столь знакомый взгляд Сати, который с безразличием взирал в вечность.
Остальные жертвы сломанными куклами валялись тут же в нескольких метрах, сваленные в кучу.
«Мать Великая Кровь, заклинаю, пусть это будет кто-то другой!» — молил тот, к которому меня подселил дух рода, но мольбы его не были услышаны.
— Ты вовремя, Коро, — не оборачиваясь произнёс голос, который я больше всего боялся услышать.
— Что ты наделал… — назвать брата по имени у него язык не поворачивался. Будто и не братом он был ему вовсе после того, как…
— Я следую предназначению! И тебе следует принять свою судьбу, как я принял свою.
— Судьбу?.. — мой носитель в шоковом состоянии смотрел на принесённую в жертву родную деревню и на невесту, что обещала его дождаться из Цитадели Крови, а ныне лежала распятая на столе руками брата.