Минут пятнадцать мне понадобилось, чтобы полностью зачистить здесь все.
Блин… Это жесть, я уже прошел около десяти километров, а Шнырька так никого из моих не нашел. Еще Фёдоров где-то не там шляется."
"Вся пещера была завалена телами, а у меня даже еще остались гоблины. Я их отправил во все стороны найти своих соплеменников… и убить!
Задумался над тем, что тоже не собираю желейки, но на это реально нет времени. Почему-то моя чуйка сейчас орет благим матом о том, что нужно ускориться. А ей я привык всегда доверять.
Говорят, беда не приходит одна…
Шнырька показал новых врагов, которые летели ко мне. В другое время я бы лишь хмыкнул. Подумаешь, стая летучих мышей? Что здесь такого. Но теперь они хотят забрать мое время, и это меня бесило.
Вылетели они быстро, даже не дав мне подготовиться и выбрать позицию. Ну, я и психанул, напитал одно слабенькое заклинание так, что оно начало трещать, и едва не развалилось. Запустил его прямо под потолок, и половину всего выводка спалил одним только заклинанием.
Как же здесь запахло горелым. Но думать об этом не было времени, и стал призывать всех убитых мышей обратно в этот мир, чтобы натравить их на выживших. Таким образом, устроил им небольшой междусобойчик.
Пока они сражались, я хотел свалить, но сегодня точно не мой день. На запах паленого стали сбегаться другие гоблины. Они вероятно подумали, что у нас здесь жарят шашлыки, и на запах мяса прибежали.
Такое ощущение, что этот Разлом специально меня задерживает.
Поступил также, как и с Боровым, побежал им навстречу! Кара и Отморозок были рядом, и приняли этот бой вместе со мной.
Не знаю, сколько там было этих голодранцев, но я встретил их в узком проходе, где больше пяти в ряд они не могли пробежать.
Несколько простых цепных молний, а дальше ручная работа мечом. Даже не заметил, как быстро они закончились. Вот что значит полностью отдаваться битве. Никаких лишних мыслей, просто давно выверенные и изученные удары.
Только успевай желейками закидываться! Кажется, после сегодняшнего дня мне пропишут диету из кашек — капец моему желудку!
— Наш-ш-шел… Ш-ш-шледы… Ш-ш-шабаки… — выпрыгнул на плечо Шнырька, и стал быстро тараторить и материться.
— Показывай! — ткнул его в макушку пальцем, чтобы он отвлекся от матов.
— Щ-щ-щас! — кивнул он мне, и в мозг полились его воспоминания.