Кодекс Охотника #13

В расположении внутри военной части был свой плюс — никто из Родов не мог напасть на имперскую военную базу. Но и накладывались ограничения — с территории военной базы я не мог напасть на российские Рода. Если захочу полететь поколбасить монголов, то ради бога. А тут, хочешь воевать внутри страны, имей собственную площадку так, чтобы в случае чего, соперник мог ответить на твой удар. Типа честность. Ну и ладно!

В общем, вопрос встал ребром, и звучал он так.

— Где пилоты, Жора? Нам нужны пилоты!

Молодой барон нимало не смущаясь ответил, что всё в процессе, но такие дела быстро не делаются.

— Ведь нам нужны лучшие из лучших, так?

Я подтвердил, что так, одновременно порадовавшись, что Один, похоже, прокачал самоуважение и самомнение Жоры на невиданную величину. И это мне нравилось. Хороший профессионал, а Георгий Пожарский являлся отличным профессионалом, должен верить в себя, иначе воин из него будет никакой.

Я даже на секунду задумался, попросить ли Одина устроить мастер-класс для остальных гвардейцев.

Хотя там, в принципе, у всех с самооценкой было всё в порядке. Да и Один сейчас развлекался в крепости, по моему приказу уничтожая монгольских лазутчиков и доставляя неприятности имперской банде. Во втором случае, мой приказ был категорически — людей не убивать. А что касается их запасов, в первую очередь, еды, так кто же виноват, что их крыски сожрали? Они хотели заморить нас голодом? Ага, щас! Как было в той шутке: «Это не я с вами заперт, это вы со мной заперты!». Ну, примерно так.

На третий день разведчики уже докладывали, что из Иркутска тянется вереница машин с продовольствием, дабы пополнить внезапно испорченные запасы сводного корпуса Меньшиковых. А ещё разведка показала мне, как неистовствовал Арнольд, матюкая своих снабженцев за безалаберность.

Кроме того, у него за один день проснулась любовь к кепкам. Ранее за ним такого замечено не было. А сейчас он не показывался на людях без надвинутой на самые брови кепки.

Но выглядело это комично. Люди недоумевали, но только пожимали плечами. Больше всех расстроился Шнырька, который высказал своё фирменную «Ш-ш-шука ш-ш-шаабака!» и затаил обиду внутри. Настоящий художник всегда расстраивается, когда плоды его труда скрыты от общественности! Почему-то мне кажется, что Шнырькин фирменный автограф, к примеру, на щеке у княжича будет спрятать гораздо сложнее.

Ну, а я же пошёл в Разломы. Решил совместить приятное с полезным.