В ту же секунду отец подскочил с кресла, развернулся и схватил меня за подбородок.
Я судорожно втянула воздух, когда его пальцы впились в мою кожу.
– Жаль, я не могу убить тебя, – прошипел он мне в лицо. – Я бы мигом свернул тебе гребаную шею, если бы не знал, что из-за этого мой засранец-сынок слетит с катушек и натворит глупостей.
Гэбриэл отпихнул меня, и я врезалась в Давида, который не дал мне упасть.
– Проследи, чтобы он получил ее использованной, – приказал ему отец.
У меня перехватило дыхание.
– Что?
Но ответа я не получила.
Я отпрянула от Давида и метнулась в сторону, чтобы держать их всех в поле зрения. Черт, что отец имел в виду?
Один из ребят помоложе, МакКэндлесс, неспешно двинулся ко мне; его голубые глаза заблестели от улыбки.
Внезапно откуда-то сбоку появился Илья и остановил парня, положив руку ему на грудь.
Я почувствовала мимолетное облегчение. Мне под силу было справиться с одним, но одолеть всех я бы не смогла.
Но затем взгляд льдисто-голубых глаз Ильи остановился на мне. Приближаясь, он снял куртку на ходу, бросил ее на отцовский стол и сказал:
– Давненько я этого ждал.
Сердце ушло в пятки, я потеряла дар речи от шока. Господи, меня сейчас стошнит.
Проведя рукой по своим белокурым волосам, он схватил меня и притянул к себе.
Зарычав, я извернулась, оттолкнула его и рванула с места. Когда подбежала к двери, двое охранников преградили путь.
Я вскрикнула. Превозмогая боль, пронзившую спину, быстро перевернулась и поползла прочь.
Двери, ведущие в патио, были так близко. И хотя время было не позднее, уже начинало темнеть. Я могла бы оторваться от них в лесу.
Кто-то потянул меня за лодыжки. Цепляясь ногтями за деревянный паркет, я попыталась согнуть колени, чтобы подняться, но он навалился на меня сверху. Делая частые вдохи, я с трудом проталкивала воздух в легкие под тяжестью его тела.
Илья одним рывком сорвал с меня куртку, застегнутую лишь на пуговицы. Во время потасовки я потеряла шапку, поэтому волосы спадали мне на глаза.
Толком поднять голову не получалось, но я кое-как огляделась по сторонам в поисках Давида и Льва. Где же они? Парни ведь не допустят этого, да?
Содрогаясь от рвавшихся наружу рыданий, я зажмурилась. Плакать нельзя, нельзя.
Сзади послышалась возня и кряхтение. Потом грохот, как будто стол перевернули.