Наслаждение разрушительным ураганом пронеслось по телу. Мне нравилось раздевать ее."
"Корсет скользнул вниз, все больше обнажая изящную спину Бэнкс, и я дотронулся ладонью до нежной кожи.
Под платьем ничего не оказалось, ни бюстгальтера, ни трусиков. Лишь красота и невинность.
Когда наряд упал на пол, мой член набух и стал пульсировать. Ее задница, плечи ноги… Золотистая кожа, которую она точно унаследовала не по отцовской линии, буквально сияла в слабом свете.
Девушка развернулась. Ее взгляд упал на постепенно увеличивавшуюся выпуклость под тканью моих брюк.
Она начала дышать чаще, глаза загорелись.
– К черту простыни, – прошептала Бэнкс.
Оседлав меня, она раздвинула ноги. Я испустил хриплый стон, расстегнул ремень и джинсы, достал член и провел головкой по всей длине ее влажных складок.
Бэнкс опустилась еще ниже, крепко обняла меня и застонала, когда я проник в нее.
Твою мать. Обхватив ее груди, накрыл ртом один сосок, потом перешел к другому. Ухватившись за спинку стула, девушка начала двигаться, раскачивать бедрами все быстрее и быстрее.
Боже, как же мне повезло.
– Итак, я до сих пор тебе нравлюсь? – игриво поинтересовалась она.
Изо рта вырвался тихий смех. Больше, чем нравишься.
– Думаю, оставлю тебя себе, – ответил я. – И никто меня не удержит. Поняла?
Я осыпал поцелуями ее подбородок, спускаясь к шее.
– Ни твой отец, ни брат, ни твои люди.
Тело девушки напряглось как струна; обвив меня руками, она двигалась все быстрее.
– Значит, я тебе все-таки нравлюсь?
Я улыбнулся ее шутке. Мелкая засранка.
– Да. Очень нравишься.
Очень.
* * *Расстегнув воротник рубашки, я снял ее с вешалки и просунул руки в рукава. Было начало седьмого утра. Едва проснувшись, я ощутил в воздухе запах надвигавшегося дождя. Застегнув рубашку, подошел к прикроватному столику, взял свой телефон и замер, увидев лежавшие возле лампы кожаные перчатки Бэнкс.
Мой взгляд переместился на нее. Одна ее рука располагалась на подушке, вторая на животе. Губы растянулись в улыбке. Она их сняла.