Больше она никуда не выходит.
Я выдохнул.
– А в подвале есть служебный лифт, – добавил Паттерсон.
Я поднял голову.
– Только он заколочен. По-моему, им не пользовались лет тридцать.
Что ж, пожалуй, это самый подходящий вариант.
– Проводите нас туда.
Вслед за менеджером мы опять вернулись в лобби, миновали гараж, пересекли улицу под землей и спустились еще на один уровень, до самого подвала.
Не отпуская Рику, Майкл бросал на меня опасливые взгляды. Думаю, раньше он никогда здесь не бывал. Мысль о том, что Дэймон находился в здании, особенно по ночам, когда мой друг участвовал в баскетбольных матчах или уезжал из города, была почти невыносимой.
Войдя в подвал, который располагался на двух уровнях под землей, Паттерсон провел нас по коридору и свернул за угол. Над головой шумела вода, бегущая по трубам. Откуда-то доносился приглушенный гул обогревателя.
Мы достигли небольшого открытого пространства и увидели старый грузовой лифт.
Неожиданно менеджер остановился.
– Доски кто-то снял.
Проследив за его взглядом, я заметил в стороне сваленные в кучу узкие деревянные брусья с торчавшими из них ржавыми гвоздями. Как давно Дэймон появлялся здесь в последний раз?
На вид лифт казался не очень широким, но был весь грязный, в паутине. Над створками располагался старомодный циферблат. Цифр на нем не было, однако под матовым стеклом горел свет, указывая на то, что он работал.
– Это что, какая-то шутка? – растерянно пробормотал Майкл, явно не зная, что еще сказать.
Я нажал на кнопку, и двери сразу же со звоном открылись. Все стояли на месте как вкопанные.
Затем я сделал шаг внутрь.
Кабина слегка покачивалась на тросах, но производила впечатление довольно прочной конструкции. Придерживая створки, я жестом пригласил остальных войти.
Внутри оказалось тесно. На полу лежал ковер, верхняя часть стен была сделана из зеркала, нижняя – обита темным вишневым деревом. На панели мы обнаружили только одну кнопку.
Тросы скрипели. Чувствовалось, как пол вибрировал под ногами.
– Целый год, – произнес Майкл. – Он приходил и уходил, следил за нами на протяжении гребаного года. Прямо у нас под носом.