Старший аж подавился виски.
— А нахера ему это?
— Да потому что он хочет нашей смерти!
— Слушай, Арнольдик, мне кажется, ты чересчур увлекаешься лекарствами. То, что ты несешь, это вообще… Я считаю, то, что наш отец связался с Галактионовым, было ошибкой. Нахрена он нам сдался, — абсолютно серьезно заявил Артемий.
— Не смей позорить имя нашего отца! Он всё делал правильно! А ты уничтожишь наш Род!
— Может, и уничтожу, — усмехнулся старший. — Вот только тебе этого не понять, стремный калека, — громко рассмеялся Артемий.
Но внезапно, он сначала подавился виски, а потом начал кашлять и недоуменно уставился на стакан. Затем бросил его на дорогущий ковер, и уже схватился обеими руками за горло. Лицо его начало синеть прямо на глазах. Братья всполошились, пытаясь разобраться, что происходит.
И тут раздался знакомый голос. Из-за портьеры вышел живой и невредимый князь Венедикт Викторович Меньшиков.
— Загубить Род⁈ Да кто ж тебе даст, крысеныш!
— Отец⁈ — воскликнуло сразу несколько глоток, абсолютно с разной интонацией.
Меньшиков приподнял руку, держа его за горло, и тело старшего сына взлетело в воздух. Он небрежно взмахнул рукой, и сын ударился об стену, осел на пол, судорожно массируя горло и пытаясь вдохнуть драгоценный воздух.
— Отец, ты жив? Но как? — подал голос Арнольд.
— Арнольдик, мальчик мой, — широко улыбнулся Меншиков, белки глаз которого снова занялись белизной.
Он быстрыми шагами подошел к Арнольду, толчком повалил того на кресло, и схватился за его изуродованную ногу.
— Крепись, сынок.
Голыми руками он вывернул уже начинающую отрастать нижнюю часть ноги, и с хрустом выдрал кость из коленного сочленения, под дикий вопль Арнольда. Отбросил окровавленную культяпку в сторону, а затем подошел к старшему сыну.
— А для тебя боль будет наказанием.
И то же самое продемонстрировал с его здоровой ногой, теперь уже под вопли Артемия. После этого он, весело посвистывая, подошел и приставил ногу к Арнольду.