Они вошли в корпус и направились к комнате Седачева. Димка постучал в дверь, но им никто не открыл. Зато на стук выглянул Степан Лешеев, живущий в соседней комнате.
– А их нет, – заявил он. – Можете не барабанить.
– А где они? – поинтересовался Тимофей."
"– Сергей где-то шляется, а Антон сегодня уехал к родителям в Санкт-Эринбург.
– Вот так новость, – удивился Димка. – А когда он вернется?
– Завтра вечером, думаю. В понедельник с утра у нас занятия.
– А у тебя есть номер его телефона? – спросил Тимофей.
– Конечно. – Степан скрылся за дверью, но пару секунд спустя появился снова с мобильником в руках. – Записывайте.
Он продиктовал номер. Тимофей тут же позвонил Седачеву, но ему сообщили, что абонент временно недоступен.
– Позвоним ему позже, – предложил Димка. – Хоть он и гад, но нужно предупредить его об опасности.
– Верно, – согласился Тимофей.
– О какой еще опасности?! – тут же навострил уши Степан.
– Ни о какой, – отрезал Димка. – Всего хорошего и спасибо за помощь.
* * *Платон Долмацкий уже неоднократно бывал здесь, но каждый раз оккультная лавка Кадиши Де Лафуэнте производила на него сильное впечатление. Старинная развалюха, затерянная в чаще леса в окружении древних болот, скрывала в себе редчайшую коллекцию колдовских приспособлений и артефактов.
Долмацкий остановил машину у ворот, над которыми висел настоящий козлиный череп, и навстречу ему из дома вышел темнокожий помощник жрицы, немногословный мужчина, имя которого он постоянно забывал.
– Добрый вечер, – кивнул Платон мужчине. – У меня дело к твоей хозяйке.
Тот медленно кивнул, затем показал на дверь за своей спиной, а сам спустился с крыльца и начал загонять кур в сарай. Платон поднялся по деревянным ступенькам и вошел в лавку. На полках, тянущихся вдоль стен, стояли мешочки с сушеными травами, каменные статуэтки и артефакты ручной работы из глины, хрусталя и серебра, красные и черные свечи, немыслимое количество бутылочек самых разных форм и размеров.
– Ну надо же, – раздалось из темноты за прилавком. – А ты смелый человек, Барон, раз явился сюда один. После того, что было…
Платон едва не вздрогнул от неожиданности.