Народу в этот раз собралось больше обычного, игра получилась длинная. Серега попал к обывателям, я в мафию. В кои-то веки выиграл мирняк и устроил по этому поводу детский визг.
— Радуйтесь, радуйтесь, — мрачно сказали мы. — Мафия все равно бессмертна. В следующий раз отомстим.
Закончив, отметили мой день рождения. В подарок от клуба мне преподнесли ховоли — электроподнос с кварцевым песком для кофе по-турецки. Явно с намеком.
— Соня, когда ты уже кафе откроешь? — пояснил его Петрович.
— Пока тухло с кафе, — вздохнула я.
— У тебя же, вроде, юрист есть? — удивился Паша.
— Есть. Все равно никак. Подали вот на апелляцию, ждем.
— А суд какой? Центрального района? — уточнил Лева.
— Да.
— Я там секретаря знаю. Могу попросить, чтобы посмотрела, как и что.
— Пожалуйста, пожалуйста, — заныла, совсем как Пикс.
Вспомнив про Пикса, я резко засобиралась домой.
— У нас там ребенок в клетке, — поддержал меня Сережа. — Спасибо всем. До следующего раза!"
"Мы спустились к себе, я сразу пошла на кухню обновить подарок, а Сережа вытащил Пикса из переноски и понес в туалет. И, похоже, там у них состоялся серьезный мужской разговор.
Глава 46
Часть ночи на воскресенье Пиксу пришлось провести в одиночестве.
— Если что, зови, — сказал ему Сережа. — А полезешь сам куда-нибудь, посажу в переноску. И утром отвезу в клинику.
Угу. В поликлинику. На опыты.
— Серый, — сказала я, закрыв дверь спальни. — Мне стыдно, но нет худа без добра.
— Ты про паразита? — Он потянул молнию на моих джинсах. — Ну как-то да. Помнишь, я говорил, может случиться что-то такое, что заставит его посмотреть на меня иначе? Вот и случилось. Может, он меня и не полюбит, но примет. Уже принял.
На этом обсуждение темы иссякло само собой, вытесненное более интересным занятием. Потом, уже собираясь спать, мы все-таки забрали Пикса к себе.
Как, уже все? — сверкнул насмешливо голубой глаз. — Натрахались? Так быстро?
— Поговори еще! — пригрозила я. — Сейчас обратно отнесу.
Сережа посмотрел на меня с недоумением, а кот мгновенно притворился мертвым. Я тоже. Не мертвой, но немой. Рассказывать, как мы с котом общаемся, не хотелось.
Утро снова было в две смены. Первая — кошачьих рабов, затемно, вторая — нормальная, ближе к обеду.