Чтобы не вздумал в благородство играть: мол, как так, пообещаем ей, а потом покажем фигу.
— Знаешь, Наташ, мне кажется, фраза «чтобы Серый об этом не знал» какое-либо благородство исключает. А ему правда надо об этом знать?
— Ну не знаю, — задумалась Наташа. — Но как-то все это за его спиной… В общем, не знаю. Ладно, спокойной ночи.
Мило! Скинула на меня и сбежала в закат. Нет, спасибо, конечно, что позвонила и предупредила, но мне-то что с этим делать?
Подумала и пошла в ванную. Решительно откатила створку душевой кабины и забралась к нему.
— Сереж, я должна тебе кое-что сказать.
— Судя по тону, мне это не понравится, — насторожился он.
— Скорее всего.
— Тогда подожди.
Он вытерся сам, потом вытер махровой простыней меня, и мы поднялись наверх. Забрались под одеяло, и Сергей посмотрел на выжидательно. Я пересказала то, что услышала от Наташи.
— Ну вот не зря я подумал, что как-то подозрительно гладко, — вздохнул он.
— И что теперь?
— Ну а что теперь? Мне отказаться в ее пользу и от должности, и от возможности выкупить клинику? Только для того, чтобы все было кристально честно?"
"— Ни в коем случае! — испугалась я. — Ты ведь на это не напрашивался, они сами тебе предложили. А она как раз тайком, чтобы ты не знал ничего. Где тут честно-то? Или, может, будет честно сказать ей, что ты все знаешь? Ну да, может, и честно. Но очень глупо.
— Потому что она скажет: раз так, то и не буду продавать.
— Сереж, решать-то все равно тебе, — я прижалась к нему покрепче.
— Решать Наташе с Олей. Если они клинику купят, им и карты в руки. Быть или не быть войне, кому быть президентом. Это анекдот, если что.
— Ловко! И вообще…
Договорить он мне не дал, закрыв рот поцелуем. Проблема закрылась тоже. По крайней мере, на время.
Глава 40
Февраль пролетел стрелой. Об этом я сказала Сереже, когда мы возвращались из Лисьего носа, где гуляли по эко-тропе.
— Ну так февраль сам по себе короткий, — он придержал меня за рукав, чтобы я не соскользнула с деревянного настила в сугроб.
— Да ладно, всего-то на два-три дня короче. Нет, реально промелькнул.
— Это старость. Чем старше становишься, тем быстрее идет время.
Иногда Серый говорил так серьезно, что можно было купиться. Но глаза выдавали.