- Бель, не надо так грубо, - громко всхлипнув, мама привлекла к нашему столику чрезмерное внимание. – Мы снова хотим общаться. Надеемся, ты подаришь нам внуков. Девочка моя, мы очень тебя любим. Давай еще раз вместе пообедаем. Или поужинаем. На новой неделе?
Под пристальными взорами главных сплетниц Ривтауна, среди коих мелькали знакомые напудренные личики, было неуютно и зябко. Отказать родителям у всех на виду, а то, что к нашему разговору прислушивались с большим интересом – и так понятно, было чревато последствиями.
- Я подумаю.
- Мы пришлем тебе письмо, - чеканным голосом заверил отец. – Было бы неплохо провести совместный день в фамильном имении. Ты не навещала нас уже много лет, Мирабель.
- Возможно. Мне надо идти, - я с трудом высвободила запястье из цепких женских пальцев и заторопилась к двери, где с невозмутимым видом колосса возвышался преданный Клод.
- Вам нехорошо? – Нахмурился он, когда мы устроились в приятной прохладе обитого кожей салона кареты, тронувшейся к Площади Мостов."
"- Нет, - прикрыв глаза, обхватила пальцами ноющие виски. – Голова разболелась. Скоро пройдет.
Боль действительно немного утихла, но лишь до того, пока я не покинула салон крытого экипажа и не столкнулась в дверях кофейни с парой угрюмых городских полицейских в строгой форме.
- Мадам, добрый день, - констебль с пышными усами снял форменную фуражку и отвесил уважительный кивок.
- Констебль. Не ожидала. – Воркуя, приблизилась легкой летящей походкой, скрывая свое плохое самочувствие и остаточную мигрень.
- Мы можем поговорить наедине? - Тяжелым тоном спросил усач.
По спине побежал холодок. Обменялась с Клодом быстрым взглядом и, не желая портить имидж заведения стоящими у дверей мрачными стражами правопорядка, пригласила их войти через черный ход и провела во вторую подсобку, в какой планировала обустроить рабочий кабинет. Из мебели тут были только стол из темного дерева, табурет и два высоких стеллажа.