— Но это еще не конец!
Он сделал шаг в сторону от ремней и поплелся к тому месту, где, услышав наши голоса, вогнал в землю колышек и привязал кобылу.
Полковник Меткаф посмотрел ему вслед, потом повернулся и протянул мне руку. Я ее будто не замечал.
— Тайлер, ты что… — сказал полковник, оскорбившись.
В это время Шайлоу Джонсон как раз подошел к лошади, но вместо того, чтобы вскочить в седло, резко развернулся с револьвером в руке.
— В лагере Дикой Лошади, — сказал я, — я приметил, что у него всегда есть запасные револьверы.
Полковник был бледен.
— Мальчик мой. — Его голос звучал странно, очень странно, как-то по-стариковски. — Я послал ее в Форт-Уорт. Езжай к ней.
— Но…
— Скачи! — приказал он генеральским тоном. — Они слышали выстрелы!
Когда я был в седле, он добавил:
— Форт-Уорт, сынок. Она ждет. Роза любит тебя.
Клянусь, в тот момент на глазах у него блестели слезы, и я так этому поразился, что успел отмахать несколько миль, прежде чем вспомнил кое-что еще: у него на рубахе было темное пятно.
Но полковник не подал виду из страха, что я останусь…"
"И он держался молодцом еще десять лет и не подавал виду на нашем ранчо в Техасе, когда держал на коленях внука."