Как говорят в России? Называй хоть груздем, только в корзину не клади?
— Мам, я ее уведу, — поспешно заверила Вероника. — Я же все понимаю. Просто ее на улице Боня сожрет. Жалко. А я сейчас дождусь, пока он убежит, и ее выпущу.
— Она, наверное, из деревни прибежала. — В голосе матери звучало легкое беспокойство. Такая уж у нее была особенность — всех и всегда жалеть. — Выпустишь ее за калитку — вдруг заплутает. Или Боня опять прибежит. Ты бы лучше отвела ее сама до деревни, Ниточка.
Хитрый материнский план Вероника разгадала сразу.
— Мам, она, наверное, голодная, — заметила Вероника. — Можно я дам ей немного творога и молока, а потом уже отправлюсь на поиск хозяев? Ты не волнуйся, в дом я ее заводить не буду.
— Я и не волнуюсь. — Мама пожала своими безупречными плечами.
Несмотря на сорок семь лет, она все еще оставалась очень красивой и на свой возраст ни капельки не выглядела. Конечно, во многом это была заслуга синьоры Чезаре, маминого косметолога, мастерски владеющей искусством уколов красоты и гиалуроновых нитей, но и мама была молодец и просто прелесть — тоненькая, сохранившая высокую грудь и тонкую талию, со спины она походила на Вероникину ровесницу.
— Я не волнуюсь, — повторила мама, — и да, конечно, ты можешь покормить собаку. Только не творогом. Я сейчас заварю овсяной каши и порежу туда кусочки вчерашнего мяса.
Неожиданный сытный завтрак собака восприняла благосклонно и съела все до крошечки. Посмотрела умильно, снизу вверх, нету ли добавки, благодарно застучала хвостом.
— Больше не дам, тебе плохо станет, — сообщила собаке Вероника и, тяжело вздохнув, пошла за кедами. Хочешь не хочешь, а надо тащиться в деревню.
Собачка выходить за калитку категорически отказывалась. Видимо, ей отправляться в местное «общество» не хотелось так же сильно, как и Веронике.
— Я тебя на руках понесу, — пообещала ей девушка. — Не бойся, никто тебя не обидит. Найдем твоих хозяев.