Стоя у высокого французского окна, Диана была вынуждена тряхнуть головой, чтобы освободиться от этого наваждения. Она опять видела непонятное своим «внутренним взором». Светлячки еще не появились, слишком рано, а других источников света просто не могло существовать — там, за окном, простирались по всем сторонам только пастбища и леса. Вероятно, сквозь листву ей мигнула низко нависшая над горизонтом звезда. Всю жизнь прожив в городе, она не представляла себе, какой кромешной бывает темень сельской ночи. Ущербный месяц вроде бы сиял серебром, но не освещал ничего.
В доме она осталась одна… Наконец-то! Весь день здесь повсюду сновали люди. Даже Николсонам пришлось на несколько часов отложить отъезд. Виноват в этом был Чарльз — ему явно не хотелось оставлять Диану в доме, и он изобретал одну причину за другой. Трудно было понять, что его больше беспокоит: ее безопасность или сохранность дома.
Убедившись, что она усвоила эти наставления, Чарльз поинтересовался, способна ли она справиться с домашними животными.
— Естественно, Диана знает, что нельзя позволять им поедать мышей и кротов.
— Моя дорогая, — отвечал Чарльз, — у тебя поистине дар говорить не о том, что составляет суть дела. Они пожирают мышей, кротов и даже гораздо более отвратительных тварей. Это в их природе, и мисс Рид не способна изменить ее. Я спрашиваю, есть ли у нее опыт обращения с ними в быту.
Эмили, это было заметно, да и сама Диана с трудом сдерживали смех.
— О, у меня была когда-то кошка, правда, давно, — сказала Диана. — Но все мои знакомые подбрасывают мне своих любимцев, когда уезжают. А мой отец предпочитает собак. Чистокровных, больших. О них тоже приходилось заботиться мне. Попробуйте запихнуть таблетку в пасть доберману или удержать немецкую овчарку, когда ей делают укол, и с остальным никаких проблем не возникает.
Она посмотрела на Эмили, ожидая одобрения, но с лица хозяйки улыбка исчезла.